class="p1">– Чего она добивается? – Эйвери говорила вместо Джеймсона.
– Я не из-за Иви воспользовался Ин Аволс. – Грэйсон повернулся к Джеймсону. – Ты не хочешь, чтобы я произносил вслух имя Элис Хоторн, но в ночь, когда отец Лиры убил себя, он сказал ей три вещи. Поздравление с днем рождения. «А Хоторн – вот кто всему виной». И загадку, в которой содержался код, стерший почти воспоминания о том дне, ответ на которую – Омега.
Джеймсон тяжелым шагом приблизился к Грэйсону. Было совершенно очевидно, чем закончится этот Ин Аволс.
Однако Грэйсона это не остановило. Это был не первый раз, когда они с Джеймсоном ссорились. И, скорее всего, не последний. Но он дал Лире обещание.
– А еще в тот вечер отец Лиры подарил ей две вещи. Карамельное ожерелье с тремя конфетами. И цветок – каллу.
Джеймсон остался на месте, и в его взгляде промелькнуло узнавание. Вспомнил о головоломке с музыкальной шкатулкой? Хорошо.
– Лира начинает воспринимать ту ночь как игру, похожую на те, что обычно устраивал для нас старик, – продолжил Грэйсон. – Как серию головоломок, на первый взгляд совершенно не связанных между собой. Лира решила три из четырех задач. «А Хоторн – вот кто всему виной. Алиса, Элис. С чего начинать пари? Нет, думай до зари». Омега – не начало алфавита, а его конец. Ожерелье из конфет – судя по всему, оно обозначает цифру три. Кстати, Нэш, кто-нибудь следит за Одеттой Моралес?
– Наш верный юрист говорит, что она словно в воздухе испарилась.
Интересно, от кого пряталась Одетта? Не от нас – вернее, не только от нас.
– Знаешь, Джейми, что сказала нам с Лирой госпожа Моралес? – Грэйсон снова повернулся к молчаливому брату, физически ощущая бурлящую в нем темную ярость. – Она сказала, что их всегда три.
– Чего три? – спросил Нэш.
– Понятия не имею. – Грэйсон отчеканил каждое слово, не сводя глаз с Джеймсона, который сделал еще шаг к нему.
Эйвери встала у него на пути и развернулась к Грэйсону.
– Грэй. – Взгляд таких знакомых ореховых глаз впился в него. – Тебе пора остановиться.
Как и Джеймсон, Эйвери определенно не хотела, чтобы Грэйсон говорил на эту тему и уж тем более задавал вопросы. Но к худу или к добру, сейчас Эйвери Кайли Грэмбс была Хоторн телом и душой.
– Эйвери? – Теперь Грэйсон буравил ее таким же пристальным взглядом. – Ин Аволс.
Она открыла было рот и тут же закрыла его.
– Из четырех загадок, которые отец Лиры загадал ей в тот вечер, – сказал Грэйсон Эйвери и Джеймсону, – остается только одна – калла. Ее значение до сих пор непонятно, но сегодня вечером кто-то оставил такой цветок на камне рядом с вертолетной площадкой. – Грэйсон перевел взгляд с одного на другого. – Я вижу, что был прав, предположив, что эта лилия – не часть игры. Иви тоже утверждала, что не имеет никакого отношения к цветку. Лира верит ей, а я верю Лире.
Глядя поверх Эйвери на Джеймсона, Грэйсон мог с уверенностью сказать, что, если бы сейчас она не стояла между ними, брат бы уже бросился вперед и схватил его за черную шелковую рубашку. Джеймсону очень не нравились все эти разговоры.
Драка была неизбежна. Смирившись с этой мыслью, Грэйсон снова заговорил:
– Ты ведь понимаешь, почему у Лиры возникли вопросы о головоломке с музыкальной шкатулкой, Джейми. Ты что-то знаешь. Она знает, что ты что-то знаешь. И я не смогу защитить ее, если не буду точно знать, от чего именно я должен ее защищать.
Джеймсон рванулся вперед, но Эйвери повернулась и положила ладони ему на грудь, удерживая на месте. Джеймсон автоматически замер от ее прикосновения, а Эйвери оглянулась на него в немом вопросе: «Ты закончил?»
О нет.
– Проблема не в Лире, Джеймсон. Это не она угроза. А ты. – Слова повисли в воздухе. – И твои секреты. То, во что ты втянул себя и Эйвери… – Глаза Джеймсона вспыхнули. Грэйсон повернулся к Нэшу. – Я неправ?
– А ты поверишь мне, если я отвечу, что нет? – Голос Нэша звучал удивительно спокойно. – Ты по уши втрескался в эту девушку, Грэй.
– Скажи мне, что я неправ! – с вызовом посмотрел на него Грэйсон.
Нэш покачал головой и обратился к Джеймсону:
– Он прав, Джейми. Мы не сможем защитить тебя и Эйвери от опасности, если не знаем, в чем она таится.
Грэйсон молча развернулся, расставил ноги и посмотрел в глаза Джеймсону.
– Теперь отвечай.
Джеймсон аккуратно убрал руки Эйвери со своей груди, обошел ее и… бросился вперед.
Грэйсон развернулся, избегая столкновения – но он знал, что Джеймсон предвидел этот маневр. Они закружились вокруг друг друга. Так всегда бывает, когда дерешься с кем-то, кого знаешь, как себя, кто с тобой на равных – никто не выходит из такого боя без единой царапины. Грэйсон прекрасно понимал, что уловка больше не сработает.
Джеймсон впечатал его в стену:
– Я просил тебя не произносить это имя вслух!
– Элис. Хоторн. – Грэйсон сбросил с себя руки брата и одним движением поменял их позицию. – Ты вдруг решил, что я подчиняюсь приказам, младший братец?
Грэйсон схватил руки Джеймсона и вжал их в стену по обе стороны от него.
Джеймсон вывернулся и мощным ударом отбросил от себя Грэйсона:
– Ты дал мне время до конца игры, Грэй!
Джеймсон надвигался на него, но тут Грэйсону подвернулся шанс. Маленький, но его было достаточно. Использовав инерцию Джеймсона против него самого, Грэйсон повалил брата на пол, но кто-то сделал то же самое с ним, сделав подсечку.
Эйвери.
– Прекрасно исполнено! – похвалил ее Нэш. Он рывком поставил младших братьев на ноги, а потом отпустил. – Довольно! Успокойтесь, оба. Начинай уже говорить, Джейми.
Когда Нэш начинал смягчать согласные, особенно в таких фразах, чаще всего это был хороший знак.
– Если я произнесу хоть одно чертово слово, Либби окажется в опасности. – Джеймсон ударил по больному. – Ты этого хочешь?
– О Либ давай буду волноваться я, – ответил Нэш. – Любой, кто посмеет приблизиться к ней или малышам, будет иметь дело со мной, и сдается мне, шансы выжить у них так себе. – Нэш снял свою ковбойскую шляпу и положил ее на комод. – И Либби самолично надерет тебе задницу, если узнает, что ты пытался использовать ее как предлог.
– Тебе не нужно ничего знать, – скрипя зубами, ответил Джеймсон.
Грэйсон покачал головой. Это ничем хорошим не кончится – для Джеймсона так точно.
– Просто держись подальше. – Джеймсон отвернулся от Нэша и смотрел только на Грэйсона. – От нее. От всего этого.
Лира. Джеймсон просил его держаться
