терпел и решил вернуться за тобой.
– Но он же не совсем идиот. Он же знает, что даже если подарит мне все цветы в мире, я к нему не вернусь никогда, – уверенно сказала Алена.
– Тогда он хочет отбить всех твоих кавалеров. То есть меня, получается.
– Я думала над этим. И ведь знаешь, у него почти вышло.
Денис вздохнул.
– Да, вышло. Не думал, что цветами можно довести человека до белого каления. Но я уже остыл. Уже даже думаю, а не открыть ли нам цветочный магазинчик.
– А это мысль, – засмеялась Алена и полезла к нему обниматься.
– А если серьезно, я должен с ним поговорить. По-мужски. Давно нужно было.
– Я думаю, это не поможет. Он знатный кровопийца. Он просто доведет тебя, а потом выкинет какую-нибудь мерзость.
– Значит, прежде чем разговаривать, надо подготовиться. Мне странно, что у тебя есть на него компромат, а ему не страшно.
– Ты понимаешь, этим компроматом я могу не только ему жизнь подпортить. Но и себя макнуть. Я была уверенна, что он испугается. Все-таки у него репутация очень делового человека. А тут такой позор. Но он сказал, что ему не страшно, что это все мелко. И знаешь, я поверила. Я ведь вырубила его шокером. А потом вмешала своих соседей. То есть я и их могу подставить. Нет. Компромат – это была пугалка. И, видимо, она закончилась. Надо придумать что-то новое.
– Ну сейчас, во-первых, ты ему не жена. А во-вторых, у тебя есть я. Не переживай, все будет хорошо.
– Знаешь, я правда спокойна. Я больше не буду безмолвной жертвой. Не хочу. Я вспомнила, как это – бояться, зависеть, не контролировать свою жизнь и свято верить в то, что я сама это заслужила. Нет. Больше так не будет. Я сумею за себя постоять.
– Мы. Не забывай, что ты не одна. Если надо будет, я его убью, – серьезно сказал Денис, а потом уже заговорил мягче: – Но если он продолжит пытку цветами, тебе придется точно открывать магазин.
– А это, кстати, хорошая идея. Я дам объявление. Пусть их забирают те, кому нужнее. И всем будет хорошо – цветы достанутся влюбленным, нам достанется пустая квартира, а у Павла когда-нибудь закончатся деньги. И ему придется уйти в работу с головой.
Денис хохотнул:
– Да ты просто стратег. Опасная женщина.
– А то, – сказала Алена и уткнулась ему в шею.
***
Этим утром они долго нежились под пушистым одеялом, забыв про все на свете:
– Если так дальше пойдет, то мы оба останемся без работы, – прошептал Денис Алене на ухо.
– Не боись. Все под контролем. У меня уже есть половина романа, осталось немного поднажать.
– Ну это твоя половина, а моя еще стопкой лежит в кабинете, – грустно ответил Денис. – Но я справлюсь. Наверное… Если не буду думать о тебе.
– Я за тебя буду держать кулаки, – Алена провела рукой по его густым волосам и улыбнулась. Утро началось просто чудесно, даже несмотря на раннего курьера с цветами.
Аня незаметно удалилась на работу. Они даже не слышали, как она собралась. Алена испытывала неловкость по отношению к подруге. У той было проблем выше крыши, разбитое сердце, непонятный дед с внуком и ребенок под сердцем. А Аня пахала как лошадь в двух местах и при этом умудрилась пожарить им на завтрак оладьи.
Стыд. Вот что испытала Алена, когда обнаружила горку пышных и ароматных оладушков и банку меда на столе. Стыд и любовь.
Говорят, женской дружбы не бывает. Что как только появляется мужчина, он вбивает клин в отношения между подругами. Разносит тихий уютный девичий мирок в хлам. Много еще чего говорят, но Алена точно знала, есть люди и отношения, которые из бетона. Из пуленепробиваемой любви. Там хоть тремя мужиками клин вбивай, а дырки не будет. Ничего не будет. Потому что все по-настоящему. Наверняка.
Денис вошел на кухню и с ходу схватил пышный и ароматный оладушек, макнул его в мед, прямо в банку и откусил большой кусок, почти половину.
– Я предлагаю их забрать к себе, – сказал он с набитым ртом.
– Кого? Оладушки?
– Сама ты оладушки. С ними прощайся, через пять минут тут будет пусто, – он кивнул на тарелку, в которой румянились оладьи. – Я про Аню с малым. Пропадет она без нас.
– Скорее, мы без нее, – с улыбкой ответила Алена и тоже взяла с тарелки оладушек.
– Точно. Мы без нее точно пропадем, голодной смертью, – Денис потянулся за вторым.
Они не спеша ели и шутили, разглядывали друг друга, пока у Дениса не зазвонил телефон. Это был Шеф.
– Ты вообще работать собираешься? Ты где? – спросил главный суровым голосом из трубки.
– Я уже бегу. Почти на месте, – ответил Денис и вскочил со стула. Он оделся так быстро, что Алена даже не успела убрать со стола. Оделся, крепко поцеловал ее и ушел. Она осталась одна.
***
С момента развода одиночество ее нисколько не пугало. Она наслаждалась тишиной, впитывала каждую свою свободную минуту, обретая себя, свои интересы, любимые занятия. Она заново знакомилась с собой, отделяя то, что любила для Павла, от того, что любила она сама. Одно вычеркивала из своей жизни, второе превозносила.
Алена убрала со стола, помыла чашку Дениса, достала компьютер, чтобы приступить к работе. И впервые за долгое время ощутила пустоту. Денис ушел не один. Он забрал что-то очень важное, весомое у Алены. И она теперь сильно скучала. По нему. По себе рядом с ним.
Ее внутренний голос строго прошептал: «Опять?».
«Опять», – прозвучало из глубины души. Говорят, нельзя отдавать ничего своего мужчине. Надо быть целой. И тогда никогда не будет больно. Но она не умела любить по-другому. Денис ушел, забрав ее сердце с собой. И ей оставалось надеяться, что он его сбережет.
Глава 24
Вадим сидел на кухне у мамы. Его лицо было пунцовым, глаза налились кровью. Он не говорил, кричал. Мать тихо сидела на старом табурете и боялась вставить хоть слово. Ей было жалко сына. Жалко до невозможности. Она злилась на эту дуру Аньку, которая была совсем не ровня ее мальчику, не стоила ни единого его волоска. Ненавидела всей душой. Ее Вадим весь осунулся, похудел. В его глазах появился какой-то нездоровый блеск. А еще он кричал, его голос срывался на визг и хрип. Ей было очень больно за него. Таким сына она видела нечасто. Точнее сказать, таким она не видела его никогда.
– Как она могла! Мам, я думал, что
