прибыл, сердце Макса еще билось, а дыхание уже пропало… Жаль.
Макс Флешлер… Были ли у него враги, ненавистники? Что о нем известно? Удачливый бизнесмен, владелец сети продуктовых магазинов и модного приморского ресторана. Приехал из Москвы двенадцать лет назад. Родом из… городок маленький на Украине, как его?.. Ах да, С…та. Я когда-то гостил у родственников в тех местах, недалеко от С…ты», — припомнил Яков. В сознании смутным миражом мелькнула забытая картина: дома, окруженные яблонями и вишнями, тесный базарчик… И вот из такого городка Флешлер перебирается в Москву. Мегаполис! Кардинальная перемена среды… Новое окружение, другие друзья-приятели… Надо выяснить подробности его жизни в российской столице; не исключено, что отравление связано с прошлым периодом — долги, обстоятельства бизнеса, конфликты…
От его друга — Михаила Цейтлина — пока толку мало. Говорил с ним без малого час, а ничего интересного не услышал. Знакомы они были с Флешлером давно, еще со времен студенчества. Одно время даже жили в Москве по соседству. Здесь, в Израиле, Цейтлин заведует рестораном, владельцем которого был Флешлер.
О покойном отзывается в самых теплых выражениях. Поражен произошедшим, горюет, сокрушается. На вопрос, известно ли ему о недоброжелателях Флешлера, ответил уверенным «нет». Подчеркнул, что ничего не слыхал о каких-либо конфликтах или же «неприязненных отношениях» своего покойного друга. На просьбу рассказать о московском периоде жизни Флешлера откликнулся коротким изложением уже известных фактов — тот недоучился в институте. Почему — забылось уже. Вроде как разочаровался в выбранной специальности — «инженер-строитель». Окончил затем торговый техникум и работал в некой снабженческой организации. Название предприятия Цейтлин уже не помнит. В годы перестройки Флешлер занимался торговлей недвижимостью. Брак у него повторный. Насколько Цейтлин знает, отношения между супругами были нормальными, без ссор и проблем. В семье растет общий ребенок — мальчик восьми лет. Но и сына от первого брака — Илью — Флешлер не забывал: помогал деньгами, пока тот учился, подыскивал подходящую работу. Илья также обосновался в Израиле, где-то в районе Тель-Авива. Цейтлин слышал, что он собирался присутствовать на юбилее отца, но что-то помешало. А первая жена Флешлера, оказывается, живет в их городе. Цейтлин упомянул, что она вернула себе девичью фамилию. Он порылся в памяти, при этом вконец измочалив пальцами свою многострадальную бородку, и с усилием припомнил запорошенное временем имя: София Фишман. На вопрос Якова, поддерживались ли отношения между бывшими супругами, Цейтлин пожал плечами, неприязненно поморщился и буркнул, что весьма в этом сомневается, «так как бывшая жена Флешлера — особа своеобразная и обидчивая».
«Вряд ли ее своеобразие заходит настолько далеко, — усомнился Яков. — Чтобы через двадцать лет после развода травить бывшего мужа. Да и достать такой яд куда как не просто! Его около супермаркета не продают. Это не анальгин и не парацетамол…»
Будто услышал досадливое замечание жены: «Мимо того пенсионера около магазина хоть не проходи! Как увидит, сразу кидается: «Лекарства, пожалуйста!» Неужели вид у меня такой, что я без его валидола просроченного домой не дотащусь?» Яков сдержал улыбку, вспомнив свою черноглазую, похожую на румяный колобок жену.
«Но побеседовать с экс-супругой покойного Флешлера придется. Мало ли, какие обстоятельства откроются…»
Больше никаких любопытных подробностей от Цейтлина узнать не удалось. И странное впечатление осталось от разговора с ним — вроде и отвечает по существу, и спокоен внешне, а… То плечом нервно поведет, то глазное веко вдруг задергается. И казалось, что ежеминутно ждет неудобных вопросов, опасается чего-то. Из кабинета уходил с заметным облегчением, будто крылья расправил.
Яков встал, пошевелил вислыми, сильными плечами, потянулся.
«Вдова Флешлера, как ее… Ида — скоро должна появиться. Полчаса еще есть свободных. Пообедать бы надо, пока столовая открыта. А то увлекся я несколько просмотром фильма ужасов…»
Он выключил телевизор, убрал документы в сейф. Запер кабинет и неторопливо зашагал по пустому гулкому коридору. На фоне дальнего окна его коренастая фигура напоминала силуэт борца. Чуть пригнутая голова с упрямо выдающимся широким лбом и слегка раскачивающаяся походка усиливали это впечатление.
Подойдя к стойке столовой, он плюхнул на тарелку тушенных в томате кабачков и, рассеянно буркнув «шалом», протянул ее стоявшей за стойкой девушке. И хотя рука его повисла над противнем с жареной курицей, девушка, за два года своей работы запомнившая вкусы Якова, быстро дополнила овощи большим стейком. Благодарно кивнув, Яков сел за столик у окна и с тем же сосредоточенным видом принялся за еду.
— Не иначе как «дело века» расследует! Смотри, как задумался — ничего не видит, не слышит… — Девушка смешливо переглянулась с кухонной работницей, которая подкладывала на противень горячие стейки.
— Не говори… Надо же, чай себе налил, а сахар не кладет! Как такое пить можно? Да еще с двумя пакетиками!
— А он всегда так обед запивает. Один-единственный, наверное, здесь с чаем сидит. Остальные либо кофе, либо «соду» берут.
Яков не спеша потягивал горьковатую жидкость, как научил когда-то студенческий друг — Ренат Алиханов. Наставлял обычно: «И чтобы глазам жарко стало!» Мысли же Якова действительно были далеки от шумного помещения столовой. Он не слышал ни звука отодвигаемых стульев, ни смеха и шуток молодых полицейских, ни позвякивания ножей и вилок. Безмолвные рассуждения роем вились вокруг только просмотренной кассеты:
«Ида… Женщина красивая, была значительно моложе мужа. Версия тут напрашивается самая банальная… Любовник… Преступный сговор… Хотя не обязательно и сообщника иметь. Могла и сама управиться. Наследство уж больно соблазнительное — процветающие магазины, прибыльный ресторан, вилла, машина… Правда, для нормального человека все это не повод, чтобы на убийство решиться. Даже в том случае, если супруг надоел. И все же любопытно: оставил ли Флешлер завещание? И если оставил, то какое именно? Вот скоро она появится — посмотрим, что за птичка такая… Может, новые мысли возникнут…»
Яков втянул в себя последний глоток уже остывшего чая, пожевал в задумчивости губами и неторопливо встал из-за стола.
При выходе из столовой столкнулся с Эстер, работавшей в отделе жалоб.
— Яша! — воскликнула та по-русски. — Как хорошо, что я тебя встретила. Я все хочу подойти, расспросить, что это за специальность, по которой твой сын учится? Рая говорит…
— Специальность? Что-то с электроникой… — Яков смотрел в глубь коридора и почему-то не в силах был оторвать взгляд от силуэта мужчины, который вышел из кабинета, мгновение постоял, словно бы раздумывая, и зашагал к лестнице.
— Нет, ты мне точно скажи! Рая рассказывала… Яков! Да ты что мимо меня смотришь?
— Я? Постой-ка… Потом поговорим, извини! — Яков по возможности деликатно отстранил недоумевающую сотрудницу, но все равно получилось резко
