и грубовато. Не отрывая взгляда от удаляющегося силуэта, он неуклюже заспешил по коридору.
Зря старался… Смутно знакомый, тревожно зацепивший его силуэт уже исчез за лестничной площадкой.
«От кого же он вышел, от Реувена, что ли? Или от Нахшона? Ладно, потом разберусь. Может, из дверей сейчас покажется — гляну на него при свете, что за личность такая. Кого-то он мне напомнил… Сам не пойму. Но важно разглядеть его, чую прямо…»
Яков примостился у окна, глядя вниз и сердито посапывая.
«Ползет как черепаха», — сквозь зубы пробормотал он.
Ага, появился. Мужчина. Со спины и не поймешь — тот самый или другой совсем посетитель. Брюки, голубая рубашка, темные, с сединой волосы. Худой.
Мужчина прошел половину двора и посторонился, пропуская двух стройных девушек в полицейской форме. Видимо, симпатичные блюстительницы порядка произвели на него впечатление — он приостановился и заинтересованно оглянулся им вслед.
Острым лезвием мелькнула его короткая бородка, и Яков с удивлением узнал Михаила Цейтлина…
Глава 3
Яков в недоумении проводил взглядом удаляющегося Цейтлина. Выражение его лица, в особенности медленно моргающих темных глаз, невольно вызывало в памяти известную русскую поговорку о баране и новых воротах.
«Что это Цейтлин забыл в нашем заведении? Надеюсь, не жаловаться на меня приходил! Вроде не за что… Да и отдел жалоб на втором этаже… Может, забыл, где мой кабинет, или спрашивал у ребят, когда я с обеда вернусь? Ну, подождал бы малость… Нет, что-то здесь не то… Вряд ли именно я его интересовал. Пойду выясню…»
Он вернулся к середине коридора, где недавно маячила фигура Цейтлина. Подергал двери, расположенные поблизости. Три были закрыты, четвертая резко распахнулась, и Яков заглянул в кабинет Реувена Шохата.
Увидел Реувена, с непроницаемым и вроде бы чуть скучающим лицом внимающего излияниям посетительницы, молодой женщины с россыпью синеватых пятен на худых руках. «Ты же все понимаешь, дорогой?!» — хриплый, прокуренный голос звучал льстиво и слегка фамильярно. Она мяла в пальцах незажже-ную сигарету и норовила с доверительным видом заглянуть в лицо следователя.
— Реувен! — Яков обошел девицу (наркоманка, отметил он машинально). — Слушай, тут к тебе не заходил некий Цейтлин? Новый репатриант? Я его около твоего кабинета вроде видел…
Реувен отрицательно покачал головой. Девица с беспокойством наблюдала за ними, нервно покусывая ярко накрашенные ногти на левой руке.
— Извини! — Яков вернулся в свой кабинет. Сел за стол, взглянул на часы.
«У Яира занятия в школе скоро заканчиваются. Через час позвоню — узнаю, нормально ли он дверь открыл и справился ли с микроволновой плитой… — Младший семилетний сын Якова третий день вел самостоятельную жизнь: бабушка, Раина мама, обычно встречавшая внука из школы, отбыла на неделю с визитом к своей сестре. — Провожу вдову Флешлера и сразу проверю, как он там. Правда, дама, похоже, не торопится с визитом…»
Яков подошел к окну, чуть наклонился, разглядывая двор, и сразу же заметил эффектную женщину в темном платье — она шла, высоко вскинув голову, словно бы разглядывая что-то вдалеке и не замечая ничего вокруг. Прямые черные волосы легко ударяли по плечам в такт шагам. Поблескивала на солнце лакированная сумочка, которую она придерживала на плече смуглой рукой. Широкий золотой браслет, обвивающий тонкое запястье, ярким мазком желтел на угрюмом фоне одежды.
Встречные почему-то сторонились, уступая дорогу и провожая ее взглядами.
«Ида, вдова Флешлера, — сразу узнал даму Яков. — Здорово выглядит! Царицу какую-то напоминает. Эту, как ее… Нефертити…»
Она подошла ближе, и Яков понял, почему всплыло в память древнее загадочное имя. Весь ее облик был словно скопирован со старинной фрески — и красивое неподвижное лицо, и вытянутая фигура с высокими бедрами, и ровная, плывущая походка…
Яков сел за стол, ожидающе глядя на дверь. Через две минуты его слух уловил размеренный перестук каблучков, приблизившийся и замерший совсем рядом. Дверь открылась, Ида возникла на пороге, а вместе с ней — и легкий, горьковатый аромат дорогих духов.
— Шалом! Вы — Яков Хефец? — сросила она на иврите.
— Да. Заходите, пожалуйста, гверет Флешлер. Садитесь. Если хотите, можем говорить на русском.
— Можно и на русском, — равнодушно откликнулась Ида, усаживаясь и отбрасывая назад тяжелые волосы.
Она достала удостоверение личности, и Яков для проформы развернул его, мимолетом отметив, что выглядит посетительница гораздо моложе своих лет.
— Есть что-то новое в расследовании? — Ее голос был усталым и надломленным. И смотрела она на руки Якова, лежащие на столе.
— Вы, наверное, уже знаете, — спокойно произнес Яков, — что ваш супруг погиб в результате отравления. Каким образом яд мог попасть в организм, мы и должны выяснить.
Ида вскинула ресницы, посмотрела, будто проснувшись, в лицо Якова. В глазах ее что-то смутно колыхнулось — словно качнулась темная, глубокая вода…
— Яд?! — пожала плечами, хрупкими и округлыми. — Все гости с этого стола ели… Никто не отравился. Да и кому это было нужно? У Макса вроде и врагов-то не было… — И вздохнула тяжело.
— Гверет Флешлер! — Якову хотелось разговорить ее. Пусть выскажется, посетует, пожалуется… — Ау вас не присутствовали на столе какие-нибудь редкие деликатесы? Возможно, привезенные из-за границы?
— Да ну, какие там «редкие деликатесы»… Рыба «фугу», что ли? — печально усмехнулась Ида. — Я слышала, что японцы ее потребляют и каждый раз будто в русскую рулетку играют — отравятся насмерть или живы-здоровы останутся… Нет, у меня таких сомнительных деликатесов не имелось. Все из обычных магазинов. Да и перед кем, собственно, изыски демонстрировать? Публика на приеме была такая, что ей только салат «оливье» подавай, селедку под шубой да кур жареных. Ничего особенного, экзотического, там не было. Да и сам Макс любил простую еду — мясо хорошее, селедочку… — Она печально сжала губы, и две резкие вертикальные линии обозначились у рта. Откинулась на спинку стула и застыла, глядя в пространство.
Мелодичный, но напористый сигнал мобильного телефона заставил ее встрепенуться. Ида достала из сумочки изящный аппарат, молча слушала какое-то сообщение, приподняв тонкие брови и как бы слегка оживившись.
— Конечно! Я постараюсь. Всего хорошего. — Она отключила серебристый аппаратик и пояснила чуть виновато: — С работы звонили. Просили появиться там пораньше. К сожалению, я не смогу пробыть у вас целый час, как намечала. Но чуть-чуть времени у нас еще имеется. Так о чем вы меня спрашивали?
— О продуктах, которые подавались на юбилее. Хорошо будет, если вы напишете мне полный список всех блюд, что присутствовали на столе. Сладкое, горячее, закуски, напитки. Ну и так далее…
— Я дома это сделаю. Кстати, возможно, все меню у меня сохранилось. Я обычно
