пронумерован и занесен в книгу, из которой никогда не вычеркивают. Если человек становится трупом, то любая формальность соблюдается с удивительной тщательностью.
Акперов горько качнул головой. «Два выстрела! Расчет, конечно. Заранее продуманное убийство».
— А почему так много шума здесь? — сердито спросил Акперов. — Почему собрались люди?
— Недовольны тем, что задержаны Гончарова и Саркисов, — невозмутимо ответил Никольский.
— Гончарова… Так-так. Гончарова! Знакомая фамилия. А почему, собственно, она задержана?
— По подозрению, товарищ майор.
Акперов поднялся.
— Никольский, вы вежливо объясните публике, что Гончарова и Саркисов через час будут дома. Пусть не беспокоится.
— Ясно.
— Поднимите по тревоге всех сотрудников угрозыска и участковых. Наведите в отделе порядок. Я скоро вернусь. Поеду в больницу.
— Слушаюсь.
— Начальник РОМ в курсе?
— Нет. Он в отъезде.
Милицейская «Волга» мчалась по проспекту. На безлюдной ночной улице фонари, казалось, горели ярче обычного. Акперов даже щурился — так был резок свет. Дождь перестал, зеркально блестел асфальт.
У входа в морг Акперова встретил следователь Байрамов, кивком пригласил спуститься в маленький, огражденный дворик.
В небе перемигивались звезды. Было тихо и холодновато. Акперов поежился, выжидающе посмотрел на Байрамова.
— Ну вот. Встречаемся мы с тобой только тогда, когда рядом несчастье. Нехорошо, дорогой! — Байрамов открыл портсигар и вытащил сигарету. — Убийство квалифицированное, с прямым умыслом.
— А вскрытие?
— Сам знаешь, вскрытие — дело формальное. Одно ясно — погиб Чингиз. Два выстрела сзади, почти в упор. Одна пуля застряла в области сердца, другая навылет прошла через легкое. Точно стрелял подлец. Смерть мгновенная.
— Стреляли сзади?
— Да-да. А пистолет, на мой взгляд, подброшен. С целью. Говорят, Гончарова была в нейлоновых перчатках. Но я не думаю, чтобы она… Скорее всего случай с пистолетом — просчет убийцы.
— Почему?
— Гончарова не стреляла. Выстрел произведен с расстояния пяти метров, а она, насколько мне известно, шла рядом. Только бы нам правильно с этим пистолетом разобраться.
Акперов вздохнул.
— Где ж ты пропадал, Заур Алекперович? — с укоризной спросил Байрамов. — Искали всюду и не могли… Я понимаю, такое не предусмотришь.
— Не спрашивай, Фархад. За бедой ходил. Проводил Агавелова и остался без рук.
— М-да. Эдуарда сейчас бы сюда.
— Ну кто мог думать? Впрочем, уже поздно…
— А с подозреваемыми разговаривал?
— Не успел.
— Тогда давай, двигай. Здесь тебе нечего делать. Мертвые не говорят.
Эдуард стоял у окна вагона, пристально вглядываясь в тьму с едва угадываемыми далекими огоньками. Пассажиры почти все улеглись спать, и только сонная проводница, которая никак не могла собрать чайные стаканы, недовольно косилась на бодрствовавшего Эдуарда. Стучали, выбивая дорожный марш, колеса, время близилось к полночи. Как там в отделении? Акперов, наверное, домой не пошел. Полночь… Пожалуй, самый напряженный час в жизни уголовного розыска.
Ничего. Справятся. А ему скорей бы добраться до Риги. Разыскать Мариту, своими глазами убедиться, увидеть, что не зря он затеял эту поездку. Что делать, бывает и так: во всем решительный Акперов всегда был неловок с женщинами. А ведь и женат был… А теперь и Мариту может потерять. Ничего. С этим делом справится он, Эдуард. Агавелов бесшумно прошел мимо закрытых купе, вроде бы случайно задержался у двери, за которой весело щебетала смуглая толстушка, успевшая обменяться с Эдуардом многозначительной улыбкой. Она ехала с флегматичным немолодым мужем, ужасно боявшимся простуды. Эдуард сам помог толстушке закрыть окна. Улыбнулся, сделал последнюю затяжку и пошел спать…
Первой Акперов пригласил к себе задержанную Гончарову. И, едва увидев ее, Заур сразу вспомнил все, что знал об этой девушке.
— Садитесь, Гончарова.
Она была так встревожена, что не услышала приглашения и продолжала стоять.
Акперов чуть громче повторил:
— Садитесь, садитесь, Эра… И, пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки, вспомнить, что произошло.
— Товарищ майор, вы подозреваете меня в убийстве Махмудова? Меня? — губы ее дрожали.
— Кто это вам сказал?
— Думаете, не понимаю… Привели сюда, как преступницу! Как подозреваемую.
— Перестаньте, Эра. В тяжелом деле неизбежны ошибки. Но я, например, не допускаю даже мысли, что вы могли…
— Не убивала, не убивала я Чингиза Махмудова, понимаете?
— Понимаю, — спокойно произнес он. — А кто стрелял, Эра? Вы же были рядом.
Она расплакалась, спрятала лицо в ладонях.
Акперов встал, медленно прошелся по кабинету. — Я пригласил вас на очень важный разговор, нуждаюсь в вашей помощи, а вы распустили нюни. Успокойтесь, наконец. Вы же сами понимаете, как все не просто. Убит офицер милиции! И поймите. — я верю вам.
Девушка утерла платочком глаза, благодарно кивнула.
— Я была с ним. Шли домой… Пистолет? Я никогда не держала в руках пистолета. Как вам это доказать?
— А вы не доказывайте. Просто говорите мне все, как было. Как товарищу, расскажите.
— В восемь вечера мы с Чингизом встретились у кинотеатра «Шафаг». Мы уважали друг друга… Иногда встречались. Он жаловался, что ему трудно работать и даже просил, чтобы я ему кое в чем помогла. Я была удивлена и спросила, чем я могу помочь…
Внимательно слушая эту девушку, Акперов вспомнил, как года два или три тому назад она растерянная, заплаканная прибежала к нему в кабинет, умоляла о помощи. Тогда-то Акперов поручил Махмудову заняться ее жалобой. Вот откуда, оказывается, пошло их знакомство.
— Чингиз сказал мне, что я могу оказать ему одну важную услугу. Мне стало смешно, но Чингиз заявил, что напрасно я смеюсь и спросил, видела ли я когда-нибудь черный жемчуг? Я ответила, что вообще видела жемчуг, а вот о черном даже не слышала.
Акперов насторожился.
— Подробнее расскажите об этом разговоре.
— Да никакого разговора и не было… Он сказал, что у меня есть одна знакомая, у которой этот черный жемчуг, и что мне нужно кое-что узнать.
— Ну, ну, — заторопил ее Акперов.
— Что я еще могу сказать? Как раз в это время выстрелили. Я закричала… Промчалась какая-то машина.
— Так! — Акперов закурил, распахнул окно. — Кто же эта знакомая?
— Не знаю. Он не договорил, а я не могу понять. У меня много знакомых женщин… И еще… Соседский мальчик заметил номер машины, сказал капитану Ибрагимову, а он не принял его сообщения во внимание.
Пригласили Саркисова. Пришел и капитан Ибрагимов.
— Вы, кажется, видели автомашину, из которой стреляли, так?
— Да, товарищ майор. Видел очень хорошо.
— Номер, цвет, марка машины?
— Скажу точно. — Робик Саркисов для убедительности отчаянно задвигал руками. — Машина «Победа». Это точно. Не то синяя, не то коричневая. Скорее всего синяя. Серия АЗИ. А номер… Тридцать два запомнил. Остальные цифры — нет. Тридцать два, точно!
— Гм! Шерлок Холмс! Что за цифры, в начале номера или в конце?
— Не помню, — растерянно ответил Робик, но цифра 32 — это точно, товарищ майор. Я на
