праздник, – проговорила Филлида, не сводя с него глаз.
– Очень досадно, – пробурчал Корк, отводя взгляд. – Ну что, миссис Брайт, вы всё получили, почему пришли?
Филлида подавила желание исправить его неправильное грамматическое построение и просто ответила на вопрос:
– Единственное, что мне осталось сделать, – осмотреть тело отца Тули.
В этот раз фырканье Брэдфорда было настолько громким, что даже Корк взглянул в его сторону.
– Э-э… м-м… мэм, – промычал Корк, видимо все еще находясь под впечатлением от ее предыдущей речи, – мне кажется, это все же…
– Уточняю, – спокойно сказала Филлида. – Меня интересуют лишь вещи покойного. Потерялся один важный документ, и я должна удостовериться, что он не находится в кармане его пиджака.
– Ах вот в чем дело! – с облегчением воскликнул Корк. – Ну тогда, я полагаю, большого вреда не будет, если вы… Однако постойте, разве мы имеем право выдавать вам вещи отца Тули? На каком основании?
– Конечно, имеете! – заверила его Филлида. – Я взяла опеку над Ритой, служанкой покойного. Его вещи так или иначе все равно отправят к нему домой, так не лучше ли выдать их мне прямо сейчас? Надежнее курьера сыскать сложно.
Сама Филлида прекрасно видела прорехи в своих доспехах, но не собиралась указывать на них инспектору. Наоборот, она терпеливо ждала, когда Корк капитулирует.
Дождь почти прошел, а это означало, что можно возобновить мероприятия в любую минуту. Инспектору явно не терпелось вернуться на ярмарку. Интересно, в какой очереди он стоял, к миссис Агате или другому писателю?
– Ладно, будь по-вашему, – сказал Корк. – Все равно ничего важного мы там не нашли.
– Я сама решу, – сказала Филлида и, когда за ее спиной снова послышалось фырканье, специально отступила на шаг назад и со всей силы надавила каблуком на ботинок стоявшего за ее спиной шофера. Последующее мучительное «Ох!» придало ей уверенности в том, что в этой битве победу одержала она. – Прошу вас проследить, чтобы мистера Билдопа освободили, а я пока осмотрю вещи отца Тули. Мы уже написали епископу письмо с просьбой оповестить его родных.
Одежда священника находилась в маленьком помещении в задней части полицейского участка. Филлиде потребовалась лишь пара минут, чтобы осмотреть карманы пиджака покойного. Она не нашла в них ничего, кроме четок и шелковой ленты – столы, которую он, видимо, надевал, если приходилось неожиданно совершать последний обряд, как это сделал для него мистер Билдоп.
– Никаких следов подсчетов голосов и результатов конкурса, – сказала она Брэдфорду, который маячил у двери. – Может быть, стоит снова просмотреть его мусорную корзину?
– Я не искал специально бумаги, посвященные конкурсу, – ответил шофер, – но там лежала только коробка из-под торта и несколько скомканных бумажек.
– Так давайте осмотрим их снова, – решительно предложила Филлида, – а также пройдемся по всем без исключения мусорным корзинам в доме.
Тут ей в голову пришла новая мысль, и она протиснулась мимо Брэдфорда и бросилась догонять инспектора Корка, который уже собирался покинуть участок.
– Вам еще что-то нужно, миссис Брайт? Вы нашли то, что искали?
Инспектор взялся за ручку двери и демонстративно закатил глаза.
– Не нашла. Но я бы хотела узнать, закончили ли вы экспертизу биттера и каковы результаты анализов проб с тела отца Тули. От чего умер священник? От отравления мышьяком или никотином? А его кот? Еще я хочу поблагодарить вас за эффективные действия: какая отличная идея – использовать лабораторию доктора Бхатта!
Филлида считала, что позитивные воздействия не менее эффективны, чем негативные, и, если есть за что хвалить, это надо делать непременно.
– Благодарю, миссис Брайт, – ответил инспектор тоном, по которому было сразу понятно, что уловки Филлиды на него не подействовали. – Я в восторге от ваших комплиментов. Однако у меня нет желания раскрывать вам конфиденциальную информацию. Это полицейское расследование, посторонним нечего совать туда свой нос.
Филлида скривила губы.
– Инспектор, вы прекрасно знаете, что я найду способ все разузнать. Так что в интересах эффективного и быстрого следствия вы могли бы рассказать мне прямо сейчас.
– Мог бы, но не буду, – упрямо проговорил инспектор и, к разочарованию Филлиды, повернулся и быстро исчез за дверью, оставив ее с открытым ртом.
Брэдфорд, которому эта перепалка явно пришлась по вкусу, издал очередной противный смешок. Филлида сердито повернулась к нему:
– А вам, что ли, неинтересно, от чего умер священник?
– Я же не занимаюсь расследованием, как некоторые, – последовал ответ. – Какая мне разница, ведь я простой шофер.
Филлида поджала губы. Как же ей раздобыть эту информацию?
– Впрочем, это не так уж и важно, – сказала она наконец. – Мы и без анализов знаем, что в биттере был никотин – как иначе объяснить сильный запах табака? – а Корк проговорился, когда сказал, что мышьяк нашли в глазури и клубничном джеме. Хороший ход, не спорю, но это сильно расширяет круг подозреваемых. Правда, как я уже говорила инспектору, не верю, что викарий сам испек торт и начинил ядом или что это сделали миссис Роллингброк или мистер Женевен.
– Или доктор Бхатт, – добавил Брэдфорд. – Если только их кухарки не испекли торт по их заказу.
– Верно! Однако очень важно знать, умер ли отец Тули от отравления мышьяком или никотином.
– От мышьяка, – бросил Брэдфорд, открывая дверь и пропуская ее вперед, на улицу.
Они вышли из участка. Дождь прекратился, и свежий, влажный воздух доносил до них ароматы цветов.
– Откуда вы столько знаете о мышьяке? Да вы им просто одержимы!
Брэдфорд покачал головой и снова хмыкнул.
– Я все ждал, когда вы наконец потребуете раскрыть и мои секреты. Слишком длинный у вас нос, вот что я вам скажу, поэтому помучайтесь-ка пока в неведении.
Но усмешка, растянувшая его губы, не дошла до глаз.
* * *
Харриет Паффли подъехала на велосипеде к холму, на вершине которого раскинулось поместье «Виноградная лоза», и резко затормозила. Что ей делать теперь, как поступить? Посильнее нажать на педали и попробовать преодолеть подъем или все же слезть с велосипеда и вести его в гору за руль? Подъем, конечно, довольно крутой, но Харриет никогда не жаловалась на недостаток силы в руках и ногах и частенько после работы колесила по деревне на велосипеде. Оно и понятно, ведь месить тесто и разделывать мясо – занятия не для слабаков. Однако не пристало ей появляться на кухне миссис Дилли запыхавшейся и вспотевшей, даже притом, что любой уважающий себя повар знает не понаслышке, что такое работа до седьмого пота. А вдруг шины проскользнут в грязи и она еще шлепнется, упаси бог!
Дорога так размокла от проливного дождя, пронесшегося над деревней и ее окрестностями, что, пока
