Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

Катя вдруг поняла, что этот мужчина – Иван Петрович Гуляев, успешный бизнесмен и дедушка пропавшей Лизы. И с Клавдией Левшиной его связывали более чем теплые отношения. Катя заперла окно, на цыпочках отошла в глубь комнаты и опять легла на кровать поверх покрывала. Ей нужно все обдумать. Она сама не заметила, как уснула.

* * *

Разбудил ее стук в дверь. Катя резко села на кровати, и от этого действия у нее закружилась голова. Может быть, у нее все-таки есть сотрясение мозга? Хотя бы легкое.

– Войдите, – сказала она слабым голосом и сглотнула, прогоняя тошноту.

Морса, что ли, попить? Он кисленький, поможет. Дверь открылась, и в комнату заглянула Татьяна Михайловна.

– Катенька, можно к тебе? Тут с тобой хотят поговорить.

Голос у нее был какой-то смущенный. Может быть, потому, что с Катей Ильинской целый день хотел кто-то поговорить. Она не успела ответить, потому что дверь открылась нараспашку, и в комнату шагнула, точнее, ворвалась довольно крупная женщина в ярком платье в горох и почему-то в темных очках.

– Татьяна, я сама с ней поговорю. Оставь нас, – властно проговорила она.

Катя с недоумением смотрела на женщину, которая была ей совершенно незнакома.

– Света, Катя еще не оправилась от вчерашнего происшествия, – начала Татьяна Михайловна, но гостья остановила ее жестом руки.

– Татьяна, я ничего ей не сделаю. А что касается вчерашнего происшествия, то я так скажу, не надо лезть, куда не просят.

– Света…

– Татьяна, оставь нас, мы сейчас поговорим и спустимся вниз. Налей пока чаю, пить очень хочется. Просто все время жажда. Видимо, от антибиотиков, которыми меня пичкали все эти дни.

Света… Антибиотики… Внезапно открывшимся внутренним чутьем, позволявшим ни с того, ни с сего опознавать людей, которых она никогда не видела, Катя поняла, что перед ней соседка Светлана. Та самая, что получила амебный кератит, купаясь в Черном озере.

– Вас выписали из больницы? – спросила Катя, скорее, чтобы убедиться, что ее выводы правильны. Здоровье соседки ее мало интересовало.

– Да. Отпустили на домашнее лечение, – ответила та. – Но зубы мне заговаривать не надо.

– Я не заговариваю вам зубы, – растерянно сказала Катя.

– Ладно, пойду, накрою стол к чаю, – сообщила Татьяна Михайловна.

Кате вовсе не улыбалось оставаться со Светланой, настроенной явно воинственно, наедине. Но не просить же Татьяну Михайловну остаться. Это же ребячество. Поэтому она только спустила ноги с кровати, уместившись поудобнее. Не будет же она драться, наверное.

– Слушаю вас, – сказала она церемонно.

– Ты зачем, поганка такая, на людей наговариваешь?

– Простите, что? – Такого начала разговора вежливая Катя не ожидала.

– То, что слышишь. Что тебе мужик мой сделал, что ты полицию на него натравливаешь? Говорят, на участок наш проникла, а это незаконное вторжение, между прочим. В кустах что-то нашла. Ребенка малого полицией напугала. Приехала и давай порядки свои устанавливать. Думаешь, раз питерская штучка, так тебе все можно?

Ничего подобного Катя, разумеется, не думала.

– В Излуках пропал ребенок, – осторожно оправдывалась она. – Что я, по-вашему, должна была сделать, увидев в машине вашего мужа похожую девочку?

– Похожую? Да Инка ни капельки на Лизку не похожа. Да и старше на два года.

– Я Лизу никогда не видела. Как вы думаете, бывает излишняя осторожность, когда речь идет о похищении ребенка? А если бы эта ваша Инна пропала? Вы бы тоже считали, что посторонним людям не должно быть до этого никакого дела?

Вид у Светланы стал менее воинственный.

– Да я что? Я не возражаю, – буркнула она. – Но это действительно Инна была. Дочка моей младшей сестры. Павел с ней возился, пока мать в командировке, а я в больнице. Мы, сама понимаешь, с сестрой моей не сговаривались, чтобы это одновременно случилось. Хотя дите с мужиком оставлять так себе идея. Ни накормить нормально не может, ни помыть. Инка-то уже стесняется, десять лет девке. Но и ты пойми. Кому понравится, когда полиция вопросы задает. Налетели, когда Паша в доме у сестры моей был. Там все соседи второй день кудахчут, что Аньку арестовать хотели. Анька – сестра моя. Много ли надо в наши дни, чтобы человеку репутацию испортить.

Видимо, вопросы к репутации неведомой Аньки у соседей были и до этого. Впрочем, какая Кате-то разница.

– А одежда? – спросила она.

Светланы она больше не боялась. Та принадлежала к категории людей шумных, громогласных, скандальных, но неплохих и даже в глубине души добрых. Гостья действительно ничего ей не сделает. Такие люди, к примеру, не способны, подкравшись сзади, исподтишка нанести удар по голове.

– Какая одежда?

– Та, что мы с Тимофеем нашли в кустах. Макинтош и резиновые сапоги. Они лежали у вашего забора. Я видела одетого в них человека, когда шла к дому тети Тани. Это мог быть ваш муж. Потом он скинул одежду в кустах, перелез через забор, как это сделали мы с Тимофеем, а уже потом вышел через калитку встречать скорую помощь.

Катя вдруг споткнулась. Встреченный ею человек в макинтоше шел ей навстречу, то есть не к дому Светланы и Павла, а от него. Теоретически, конечно, он мог сделать круг, чтобы вернуться и проделать все то, о чем Катя только что сказала, но зачем? Для алиби? Но он не мог знать, что на заросшей тропинке между домами встретит Катю Ильинскую. Нет, не стыкуется. Не выходит у Данилы-мастера каменный цветок. Никак не выходит.

– Да Паша от меня не отходил. Я с утра проснулась, поняла, что ослепла, испугалась, начала плакать, кричать.

Да, наверное, с учетом Светланиной эмоциональности, это было очень громко.

– Паша вызвал скорую и сидел со мной рядом. Примочки чайные мне на глаза делал. Успокаивал. Не уходил он из дома, даже на пять минут не уходил. Да и сама посуди, если бы это он девчонку из дома увел, стал бы он одежду, в которой преступление совершил, у своего же дома под куст кидать? Унес бы куда подальше или вообще сжег. Нет, ты как хочешь, а тот, кто на самом деле злодеяние учинил, специально макинтош этот проклятый нам под забор подкинул. Чтобы на Пашу моего подозрение навести.

– Нелогично, – вздохнула Катя. – Если бы мы с Тимофеем через забор не полезли, эта одежда там могла неизвестно сколько пролежать. Часто ли вы в те кусты лазите? Вон, у вас ирга не собрана.

– Да чего ее собирать? – махнула рукой Светлана. – У нас ее никто не ест. Анька в прошлом году варенье сварила, так до сих пор банка осталась. Растут кусты и растут. Все не голо.

Но Катя