согласился поехать на заработки в Казахстан с одним приятелем. Вербовщик сулил золотые горы, а попал Валера в натуральное рабство. Паспорт отобрали, держали в подвале, заставили на стройке вкалывать за похлебку, схожую с помоями. Отощал бедняга за месяц, оборвался, не чаял домой живым вернуться. Но тут случился бунт рабов, охранников оглушили, и дернули кто куда. Валера – на Север, три дня шел пешком, пересек границу в степи, не заметив, вышел в Омскую область. Когда полиция его задержала, плакал от радости. Домой его вернули через 3 дня, счастью родителей не было предела. Валерка решил, что это – кара за его грехи, пошел к Ксюше и покаялся. Клялся, что долги отдаст, с картами завяжет, и немедленно готов жениться. На что Ксения с полным безразличием ответила: «Валерочка! Я рада, что ты решил исправиться и от души желаю успеха в этом. Но насчет женитьбы – ничем помочь не могу. Ищи себе другую дурочку!»
Закончился мой безумный отпуск. Завтра снова на работу. Весь вечер перебирала наряды, которых накупила, чтобы смазать впечатление от встречи с Машей. В принципе, ничего лишнего, и ничего красного, мои цвета – синие и бирюзовые. А это нарядное платье пригодится на свадьбу Ксюши. В итоге выбрала старый привычный летний костюмчик: жакет и юбка чуть выше колен. Только белую блузку обновила. «Классика никогда не подведет, – говорила бабушка. – Можно и в пир, и в мир, и в добрые люди». Чтобы избежать попреков Инны Михайловны, я накануне купила себе новый телефон с двумя «симками». И в первый день сделала удивленные глаза:
– Ах, как неудачно вышло: я не видела ваших звонков, у меня же новый номер.
– Очень жаль, милочка, что не видели! Я хотела сообщить, что вас, вероятно, ждет сокращение.
– Вот как? А в чем моя вина? Я после отпуска ещё ни одной бумажки не сделала.
– Дерзите, милочка, по своему обыкновению? Ну, так знайте: у нашей фирмы сменился хозяин. Да-да, уже неделю, как оформлена продажа. Ждем новое руководство. А это всегда связано с перестановками и сокращениями. В первую очередь, конечно, увольняют тех, кто меньше проработал. Увы, Даша, пора вам вещи собирать.
Я оглянулась на Лену, она кивнула. И у Сергея вид был не веселый. Самый большой стаж работы у Инны Михайловны, за ней – Вика, Сергей, Лена и я. Это, если брать по стажу, а по заслугам, правильней было бы из всех нас Сергея оставить. Ну, и Лену с Викой. Может, так и будет. Выставят одну меня, самую молодую. Я даже и переживать особо не собираюсь. Ну, прогонят с этой работы, пойду искать новую. Даже лучше, отвлекусь от грустных мыслей. Обязательно найду себе что-нибудь, на шее отца сидеть не буду. В нашей семье не уважают бездельников.
– Ну, Даша, раз вы так хорошо отдохнули, что даже звонков не видели, то принимайтесь за дело. И пока вам еще платят зарплату, напишите свой функционал.
– Что, простите?
– Это же элементарно! Напишите по пунктам все свои обязанности, – грозный голос Инны Михайловны приобретает громовые раскаты, но меня совершенно не пугает. Я не наклоняю голову и не опускаю глаза, а улыбаюсь ей «лучезарной» улыбкой.
– Будет сделано, Инна Михайловна!
Она отходит от стола, озадаченная, а я включаю комп, проверяю почту.
Вижу сообщение от Лены, она предупреждает о грядущих сокращениях, подбадривает. «Это будет на днях. Уже неделю в кадрах сидит новый зам, перебирает все личные дела. Повезло тебе, что не знала заранее, хоть отдохнула нормально». Знала бы она, что я пережила за этот отпуск! Мне ли бояться сокращения в фирме?
Потом открываю свой календарь и с начала года просматриваю все дела, по пунктикам начинаю составлять «функционал». Внезапно меня отрывают от работы. Перед столом стоит кадровичка. Я не сразу понимаю, что меня приглашают пройти в кабинет директора. «Зачем так торжественно, вызвали бы по телефону», – царапает мысль. Инна Михайловна улыбается и обозначает прощальный жест ручкой. Лена и Сережа смотрят сочувственно и встревоженно, ждут своей очереди.
Кабинет сверкает деревом и металлом в стиле «хай-тек». Несколько мужчин в костюмах стоят у большого стола и отвечают на мое приветствие. Некоторых я знаю, это – начальники отделов. У них что, совещание закончилось? Мне предлагают сесть почему-то в самое большое кресло. Кадровичка подносит мне папку с единственным листком бумаги.
– Вот здесь подпишите, Дарья Антоновна.
Я беру ручку и читаю документ. Изумление мое не поддается описанию. Не может быть! Я сплю? Ну, папа, ну отчубучил! Я подписываю приказ. Мне сразу подвигают еще стопку документов.
– Нет, это подождет. Я сейчас вернусь.
В нашей комнате все сразу повернулись ко мне, Лена встала. Инна Михайловна замерла с чашечкой кофе в руке.
– Ну, что, Даша, вы видели нового генерального директора?
– Да.
– Кто он?
– Генеральный директор теперь я. Сергей Сергеевич, вы не согласились бы возглавить этот отдел?
В наступившей тишине грохается об пол чашка, выпавшая из рук Инны Михайловны.
Несмотря на то, что папа предоставил в моё распоряжение двух умных и умелых заместителей, я за первую неделю руководства устала страшно. Переделала очень много дел, но ещё больше осталось. Провела совещание с начальниками отделов. Попросила доложить обстановку и подать предложения. Поочередно обошла все кабинеты, познакомилась со всеми. Перечитала кучу бумаг, разобралась при помощи главбуха, что к чему, самые срочные акты и счета подписала. Вечером кажется, что упаду и усну, едва переступлю порог. Но дома мысли о фирме постепенно улетучиваются, и на меня набрасывается одиночество.
Я нашла и скачала из Интернета выступление Никиты на том, первом его конкурсе. Там он юный, ещё подросток. Но держится уверенно, с достоинством. И поет великолепно. Жаклин тоже молодая, ослепительно красивая. В то время она была блондинкой с волосами до плеч. И Маша тоже блондинка. Я подхожу к зеркалу. Может быть, мне осветлить волосы? И сделать короткую стрижку, как у Маши? Зачем? Он все равно меня не увидит. Но я могу смотреть видео с его концертов и слушать аудио записи сколько захочу.
Под звуки музыки я весь вечер слоняюсь по квартире. Хожу бесцельно из комнаты в комнату, захожу на кухню. Ремонт роскошный. Мне такое даже не снилось. Спасибо папе. Хорошо, что он у меня есть. И Карина есть, и брат с сестрой. Мы каждый день общаемся с ними по Интернету, постепенно привыкаем друг к другу. Они живут в другом городе и в другой стране. Я здесь совсем одна. Грусть не покидает меня. Она – моя постоянная
