не известно.
— Жаль. Я хотела взглянуть на незнакомца. Он действительно так похож на вождя?
— Неотличим, госпожа. Если поставить их рядом, люди решат, будто в глазах раздвоилось.
— Ах, почему я не была вместе с вами на пристани! Мне так хотелось увидеть это чудо.
— Чудо, госпожа, воистину чудо! Самое удивительное из всех, что доводилось мне лицезреть.
Иннашагга вздохнула.
— Ну хорошо. Пусть я увижу его завтра. Ты же, Шамхат, оставайся здесь. Тебе нужен отдых.
Иннашагга вернулась в холодок коридора, поднялась этажом выше, хлопнула в ладоши.
— Вот что, человек, — сказала она прибежавшему невольнику. — Найди-ка мне Урабу, надзирающего за хлевами. Скажи, что госпожа ждет его в крыле Инанны.
Раб исчез. Иннашагга, задумчиво почесывая нос, прошла в женскую половину дворца, вышла в небольшой дворик с колодцем, засаженный по окружности апельсиновыми и лимонными деревьями. Расположившись в теньке на тонком покрывале, она стала ждать. Урабу долго не являлся. Повелительница уже начала выходить из себя, оскорбленная таким неуважением, но тут распорядитель скота наконец прибыл. Осторожно шагнув на солнцепек, он согнулся в три погибели и вопросил с оттенком равнодушия в голосе:
— Госпожа хотела меня видеть?
— Вот что, Урабу. Сегодня должен был прибыть корабль со зверочеловеком. Мне известно, что санга поручил тебе встречать его. Где это существо? Куда ты проводил его?
— Госпожа ошибается, — мягко ответил служитель. — Санта ничего не поручал мне.
Иннашагга сдвинула брови, устремила на дерзкого испепеляющий взгляд.
— Неужто ты думаешь, Урабу, — с убийственным спокойствием произнесла она, — что твой хозяин сумеет охранить тебя от ярости вождя? Или забыл ты, — возвысила она голос, — о судьбе Лузины, осмелившегося перечить внуку Солнца?
Служитель чуть побледнел.
— Клянусь, госпожу ввели в заблуждение, — пробормотал он, опустив глаза. — Я ничего не знаю об этом деле.
Иннашагга встала. Не сводя с лжеца пылающего взора, она подступила к нему, скрестила руки.
— Запомни, Урабу, — холодящим шепотом сказала она. — Ни ты, ни твой хозяин не в силах оторвать меня от вождя. Я могу вознести вас или бросить на дно зловонной ямы. Выбирай, что тебе ближе.
Служитель метнул на нее осторожный взгляд, облизнул губы.
— Зверочеловек в святилище, госпожа, — произнес он, пугливо озираясь. — Санга не велел мне говорить об этом, грозя ужасными карами. Не серчай на меня, прекрасноликая дочь Инанны, я всего лишь исполняю чужую волю.
— Приведи его сюда, — приказала Иннашагга.
— Госпожа хочет погубить меня!
— Не трепещи, служитель, санга ничего не узнает. Я хочу видеть это существо — безотлагательно, сейчас.
— Я могу провести госпожу к месту, где оно пребывает.
— Мне нужно, чтобы ты привел его сюда.
— Госпожа хочет навлечь на меня гнев санги! Разве высокородный Курлиль не обещал представить его завтра вождю?
— Я не хочу ждать до завтра.
— Госпожа немилосердна...
— Исполняй, презренный червь, или тебя постигнет страшная кара за пререкания с хозяйкой Дома неба.
— Я подчиняюсь, несравненная госпожа.
Устрашенный служитель отступил в полумрак коридора, а Иннашагга вернулась под тень дерева и, самодовольно усмехаясь, прилегла на мягкой траве. Ощущение своего могущества слегка опьянило ее. Нежась в ласковых лучах солнца, она с упоением думала о том, какой бесценный подарок преподнесет мужу и как он будет восхищен, увидев собственного двойника. Это должно будет вывести его из состояния мрачной безысходности, в которое он погрузился после известия о падении Ниппура. Пронизанная сладостным предвкушением, Иннашагга прикрыла глаза и потянулась, застонав от наслаждения. Постепенно теплый ветерок и приятный шелест листьев сморили ее. Погрузившись в сон, она увидела перед собой двойника мужа, который насильно овладел ею и, торжествующе хохоча, изгнал Гильгамеша из дворца. К своему ужасу, она не только не была возмущена этим, но пришла в неописуемый восторг при виде унижения супруга. Подпрыгивая как базарная девка, она подзуживала наглого захватчика: «Растопчи его! Смешай с прахом!» Низвергнутый вождь ползал в ее ногах, умоляя о пощаде, но она была неумолима. Странный сон еще продолжался, когда кто-то осторожно тронул ее за плечо, вырвав из объятий духов ночи. Резко поднявшись, она испуганно уставилась на склонившегося перед нею начальника хлевов. Нерассеявшееся видение туманной дымкой висело перед глазами, страшно путая мысли. В проеме входа недвижимой статуей торчал Гильгамеш. В глазах его был страх. «Неужели этот слизняк привел вождя?» — с удивлением подумала Иннашагга. Она забегала глазами, пытаясь понять, что происходит. Оцепеневшие мысли тягуче проплывали в голове, силясь пролезть сквозь сузившуюся горловину восприятия. Нахмурившись, она устремила взгляд на Гильгамеша. Тот по-прежнему стоял недвижимо, явно смущенный нелюбезным приемом.
— Зверочеловек перед тобой, госпожа, — прошуршал Урабу, выгибая колесом спину.
Потрясенная Инашагга покачнулась и сделала шаг вперед. Ей хотелось подойти поближе к диковинному существу, но какая-то невидимая преграда заставила ее остаться на месте. Невероятное сходство лесного жителя с вождем сбило ее с толку. Все еще не веря своим глазам и втайне подозревая какой-то подвох, она все же решилась подступить к зверочеловеку, заглянуть ему в очи.
— Это чудо, поистине чудо, — прошептала она, заходя существу за спину.
Прикоснувшись к его плечу, она ощутила, как гость вздрогнул. Легкий озноб пробежал по ее руке, всколыхнул сердце.
— Он умеет говорить? — спросила она у служителя.
— Он умеет все, госпожа, — прохрипел Урабу.
Иннашагга вновь зашла спереди, взялась двумя пальцами за подбородок человека.
— Как зовут тебя, чужестранец? — поинтересовалась она, приподнимая его лицо.
— Энкиду, — прогудел тот, бешено поводя зрачками.
— Откуда ты?
— Из страны повелителя Дома неба, — ответил Энкиду как его учили.
Иннашагга обернулась к служителю Инанны:
— Я поражена. Этот человек и впрямь неотличим от нашего великого вождя.
Урабу заискивающе улыбнулся.
— Как прикажешь поступить с ним, госпожа?
Иннашагга немного подумала.
— Я возьму его под свое крыло. Ты можешь быть свободен, Урабу.
— Но, госпожа, — тихо вскричал служитель, — этот дикарь может быть опасен. Я не могу оставить тебя с ним наедине.
— Ступай, — металлическим голосом приказала Иннашагга. — Я не нуждаюсь в твоей защите.
Урабу всплеснул руками, но спорить не стал. Низко поклонившись, он попятился к выходу. Иннашагга еще раз с любопытством оглядела удивительного гостя.
— Сейчас ты предстанешь перед хозяином Урука, — сказала она. — Он пребывает ныне в печали, и твой облик заставит его забыть о треволнениях.
Она поманила Энкиду за собой и направилась в опочивальню.
Вождь лежал, уткнув взор в потолок. На лице его были горечь и досада. Кажется, он еще злился на жену за ее слова и не повернул головы, когда она вошла. Но столь детское выражение своих чувств лишь рассмешило Иннашаггу. Она приблизилась к ложу и сказала с улыбкой:
— Хватит кручиниться, Гильгамеш. Обрати свой лик и узри великое диво.
Гильгамеш скосил на нее глаза.
