беспокойно – волновалась из-за разговора с Ридом. К шести утра я сдалась и перестала пытаться уснуть снова. К семи я оделась и выпила три чашки кофе, отчего все тело потряхивало.
– Давай, Нектаринка. Пройдемся, пока я не полезла на стену.
Собачка подбежала к входной двери, явно жаждая бодрой утренней прогулки. Накинув легкий свитер, чтобы побороть утреннюю весеннюю прохладу, я застегнула на Нектаринке поводок, и мы вышли. Нектаринка сразу потянула меня в парк, но, дав ей обнюхаться, я направила ее дальше, в сторону полицейского участка и маленького домика на две спальни, спрятанного за зданием суда. Этот дом принадлежал городу и сдавался шерифу по сильно сниженной ставке. Такому городку, как Хмельвилль, было выгодно, чтобы шериф жил достаточно близко и мог быстро появиться в случае чрезвычайной ситуации.
Я сама не поняла, как оказалась на маленьком крыльце, держа в одной руке поводок, а другой – стуча в дверь.
Зевс тут же начал лаять, следом раздалось громкое «Тихо!», и дверь распахнулась. На пороге стоял Рид с мокрыми волосами, в белой футболке и черных форменных брюках.
Я уставилась на него, медленно обводя взглядом, а затем мысленно дала себе пинка. Я пришла не для того, чтобы глазеть на шерифа.
– Сэди? Что случилось? – спросил он.
– Случилось? Что случилось? – передразнила я. – Ты сам знаешь, что случилось, Рид Хокинс. Руби Поттс умерла от яда, а не от вязальной спицы в глазу. Это не доказывает вину Клем. Ты видел ее дом? У нее нет никаких необычных растений. А если бы и были, она бы не знала, что с ним делать. Обвинения должны быть сняты. Немедленно.
Рид удивленно заморгал.
– Откуда ты знаешь о результатах вскрытия?
Холодность тона могла бы напугать меня в другой ситуации, но по пути я успела как следует разозлиться.
– Да какая разница?
– От Раджа? Если от Раджа, его ждут серьезные последствия.
Лед в его тоне наконец пробрал меня до дрожи.
– Радж тут ни при чем.
По крайней мере, это была правда. Рид пристально посмотрел на меня, явно подозревая неладное.
Я посмотрела прямо ему в глаза, и он смягчился. Раздражение никуда не делось, но он выглядел скорее смирившимся, чем шокированным.
– Наверное, мне стоит просто привыкнуть к одним и тем же спорам, пока дело не будет закрыто. Скажу прямо. Мне нужно, чтобы ты не вмешивалась в это расследование. Если не послушаешься, будут последствия, которые даже я не смогу остановить. Понимаешь?
Это что, угроза? Пожалуй, нет. Он просто делал свою работу.
– Я не понимаю, почему у тебя нет других подозреваемых, – сказала я, скрестив руки на груди. Нектаринка в это время бестактно обнюхивала Зевса.
– С чего ты взяла, что у меня нет целого списка подозреваемых, Сэди? – спросил Рид.
– Тогда почему обвинения предъявили Клем? – Я уже почти кричала.
– Про спицу в глазу ты забыла? Это явная связь, Сэди.
– Эти спицы могли принадлежать кому угодно, и ты это знаешь. В них не было ничего особенного.
– Нет, но на них были отпечатки Клем, и для прокурора этого достаточно, – сказал он. – И это все, что я скажу по этому делу. Пожалуйста, Сэди, ради себя и меня, не лезь. Иначе остановить последствия мне будет не под силу. Пожалуйста, не ставь меня в такое положение снова.
Я не смогла найти слов для ответа, а Рид только покачал головой:
– Хорошего дня, мисс Сэкстон.
Затем они с Зевсом отступили, и дверь закрылась у меня перед носом.
Я постояла еще мгновение, а потом мягко дернула поводок Нектаринки.
– Пошли, девочка. Кажется, мы злоупотребляем гостеприимством в столь ранний час.
Нектаринка снова рванула в сторону парка, и мне пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ней. Но вдруг она остановилась и начала радостно запрыгивать на старого знакомого.
– Доброе утро, Сэди, – сказал Тейт и наклонился погладить собаку с теплом во взгляде. – Доброе утро, Нектаринка.
Его приветствие настолько контрастировало с реакцией Рида, что я чуть не расплылась от такой доброты.
– Ты в порядке? – нахмурился Тейт.
– Пожалуй, – вздохнула я.
– Может, выпьем кофе…
– Только не кофе, – прервала я, подняв дрожащую руку. – Но от булочки бы не отказалась.
– Договорились.
Он усмехнулся, я взяала его под локоть, и мы зашагали в ногу по направлению к кофейне в квартале от Главной улицы.
Мы с Нектаринкой сели за столик на улице, а Тейт зашел внутрь сделать заказ. Вернувшись, он протянул мне кусок кофейного кекса, а Нектаринке – собачье лакомство, а затем сделал большой глоток кофе.
– Я так понимаю, ты не хочешь говорить о том, что тебя беспокоит?
– Не очень, – сказала я. – Но компания хорошая.
– Согласен, – сказал он, затем наклонился и добавил: – Хочешь услышать последние сплетни?
– Да, – без раздумий ответила я и не смогла сдержать ухмылку, когда он пустился в рассказ о сбежавших альпаках.
Пока мы смеялись над свободно разгуливающим скотом, мимо медленно проехал патрульный автомобиль Рида, и наши взгляды на мгновение встретились. Он оценивающе глянул сначала на Тейта, а затем на меня, явно раздумывая, свидание у нас или нет.
Я слегка пожала плечами и вернула все свое внимание Тейту. Рид Хокинс может думать что угодно. А я тем временем буду наслаждаться завтраком с другом.
Глава 28
После такого эмоционального утра Вселенная, должно быть, решила наградить меня спокойным днем без происшествий в магазине, потому что – о чудо из чудес! – Шармейн была в прекрасном настроении, лучшем с тех пор, как я вернулась. Покупатели шли ровным потоком, и мы с сестрой умудрились не обменяться ни единым резким словом. Я как раз закрывала кассу после ухода Шармейн, когда телефон пиликнул сообщением от Дианы Мари.
Только что вышла на смену, тут Мила. Джина сказала, она уже пару часов глушит текилу и, естественно, нормально так накидалась. Вдруг захочешь прийти и припереть ее к стенке насчет вранья.
Я тут же ответила просьбой проследить, чтобы Мила не ушла, пока я не приеду. Быстренько выгуляв Нектаринку и устроив ее в квартире, я схватила сумку и направилась в «Речных крыс». В последние дни я так часто там бывала, что начала чувствовать себя завсегдатаем.
Войдя, я сразу заметила Милу, сидящую с парой пустых стопок за маленьким столиком в углу. Неоновые вывески на стене придавали ее платиновым волосам зловещее свечение и подчеркивали одинокий, несчастный вид. Я протиснулась к стойке с противоположной от Милы стороны бара, чтобы поговорить с Дианой Мари.
– Привет, подруга, – сказала она, когда я уселась
