Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
Хотя преподаватели утверждали: когда в день по четыре рейса, тут уж не до мужчин…
– На самом деле, Танька, как себя поставишь, так и будет. – Это уже говорила начальница их школы, прожженная, прокуренная, мудрая тетка, явно благоволившая к старательной и пытливой до новой профессии Садовниковой. – Ты вообще девка толковая, карьеру легко сделаешь. Если нос по ветру держать будешь – быстро до старшего бортпроводника дорастешь. А то и до бригадира.
Таня, конечно, не признавалась, что у нее совсем другие мечты. И работать она собирается вовсе не на регулярных российских рейсах, а в частной авиации своего сердечного друга… Да на местных линиях если задержишься – в два счета свихнешься! Чтобы всего-то бортпроводника второго класса получить, нужно черт знает сколько часов налетать! И зарплата – с голоду, конечно, не умрешь, но и не разгуляешься. Долларов семьсот для новичка – абсолютный максимум.
Плюс постоянные страшилки рассказывают, что со здоровьем всего за пару лет работы проблем наживешь гору. И зачать ребенка, говорят, не получится. (Ну, это, может, и к лучшему. Дети в Танины планы все равно пока не входят.) Но, рассказывают, височная доля мозга сильно уменьшается – из-за постоянных перепадов давления и недосыпаний. И про болезнь под названием «дерматит стюардесс», когда под кожей лица селится ужасный клещ демодекс. И о том, что зубы постоянно болят – опять же, из-за перепадов давления…
В общем, жуть. Но бросать школу стюардесс ей уже не хотелось. И вовсе не потому, что об этом ее просил Ансар.
* * *
Таня оказалась верна себе – школу стюардесс, как и планировала, закончила с отличием. Успешно сдала экзамены, без нареканий отлетала тридцать стажерских часов, получила квалификацию бортпроводника третьего разряда. Плюс детьми не обременена, не пьяница, голова светлая, и амбиции научилась скрывать. Так что работу ей предложили сразу – в известной авиакомпании. Зарплата несерьезная, и график тяжелый: до четырех рейсов в день. Зато самолет нормальный – «154-я» «тушка», куда лучше, чем болтаться на коротких местных рейсах, в допотопных «Яках» или «Анах». И командиры корабля – пилоты не ниже первого класса, будем надеяться, что не угробят.
И главное: ей новая жизнь не то что нравилась… Но, по крайней мере, интриговала. Не в том плане, конечно, что «романтика небес» или, как другие девчонки, мечтала со своим Абрамовичем в рейсе познакомиться. Просто было нечто притягательное в незамысловатой, строго по графику и с множеством начальников, жизни. Во-первых, голова отдыхает. Ни о чем думать не надо – просто делай, что прикажут. А во-вторых, до чего приятный контраст с лакированной и насквозь фальшивой яхтой Ансара! Там ты считаешься королевой, на тебя льют ведра лести, при этом боятся и тихо ненавидят. А здесь бортпроводник третьего класса – последняя «шестерка», грузчики – и те главнее. Зато отношения искренние. Второй пилот вполне может тебе пожаловаться, что «голова с похмелюги трещит», – а посмел бы с подобным заявлением выступить капитан Ансаровой яхты? И напарница, если хвалит цвет твоей помады, – вовсе не имеет намерения выслужиться, как горничные с «Пилар».
В общем, хотя жизнь пошла тяжелая, но были в ней и свои прелести. Хотя бы от постоянной неуверенности, от фальши, от скрытой угрозы, таившейся в Ансаре, отдыхаешь. И от своей прежней рекламной жизни – тоже. В небе харизмы куда больше, чем в рекламе. Авиаторы пусть и выглядят грубовато-незамысловатыми, а на деле – симпатичнейшие люди. Такие смешные со своими постоянными суевериями (целый кодекс существует: перед полетом не фотографироваться, пуговицы не пришивать, о времени возвращения не загадывать)… Такие циничные: первая заповедь стюардессы, на полном серьезе, звучит так: «В критической ситуации сначала спаси себя. А потом уже – спасай лохов-пассажиров». И такие правильные со своим простым постулатом, что «небо ошибок не прощает».
И наставница, к которой Таня попала под крыло, выйдя на работу, ей понравилась.
Наставницу-напарницу звали Кристиной.
Сколько ей лет – загадка. Если выспится, да не поленится аккуратно растушевать тени по векам, и настроение хорошее – смотрится почти студенткой, восторженной и юной. Но чаще, особенно когда летала по четыре рейса в день (не по правилам, конечно, а когда сезон отпусков – всем приходится), выглядела она на верные сорок. А цинизму в ней было на все шестьдесят. Все мужики, считала, кобели, бабы – кобры, а дети – и вовсе маленькие дьяволята. Кристине, конечно, видней – у нее трое отпрысков, и все мальчишки. Тоже, кстати, не по правилам – по негласно заведенному порядку, если детей больше двух, то из отряда отправляют. Мало ли что, вдруг сиротами останутся, тем более что и отца нет. Но только если списывать таких, как Кристина – кто готов по два раза в день летать на разворотные рейсы в Калининград и обратно, – кому ж тогда работать? Необстрелянным новичкам типа Татьяны? Она, конечно, школу стюардесс закончила с отличием – только никакие пятерки не стоят тысяч часов налета, как у Кристинки. Тем более что та и в экстремальных ситуациях побывала, по всем аэропортам легенда ходит, как у нее однажды пассажир собрался из самолета выходить, когда борт уже тронулся и почти до взлетки доехал. Ну, а мужику то ли страшно стало, то ли забыл чего, хотя, скорее всего, еще в зале ожидания перебрал. Вот и стал требовать, чтобы остановили самолет. Немедленно. Прямо сейчас. Он выйдет, а вон, кстати, и шоссе рядом, такси поймает без проблем, только его видели.
Но не останавливать же, в самом деле, борт! Кристинка шебутного и уговаривала, и большим штрафом ему грозила, но тот только злится, отталкивает ее, пытается дверь открыть. А сам чахленький, росточком ей до плеча. Ну, Кристинка и велела второй стюардессе, чтобы пошла к пилотам и попросила мотор на полную включить. Когда стоит такой рев, что уши немеют. А сама – мужика за шкирман, распахнула люк и мордой его наружу. Ну, говорит, прыгай, раз приспичило, а трапов за дезертирами не присылают. Тут как раз моторы взвыли, и самолет продолжает ехать себе потихоньку. Что с бедным мужиком стало! Аж позеленел и протрезвел мгновенно, и, по неподтвержденным данным, даже брюки обмочил. А уж обратно, в самолет, рвался стремительней, чем на улицу. Но Кристинка его втащила не сразу. Еще целую минуту на диком ветру продержала. А потом, якобы нечаянно, приложила башкой о переборку. Для профилактики – чтоб точно больше не буянил. И после этого втянула обратно в салон.
Нарушение, конечно, всех мыслимых инструкций и правил. По идее, нужно было возвращать борт на стоянку, вызывать трап, милицию, снимать пассажира, составлять протокол, выписывать штраф…
Но у Кристинки своя правда. Ей в тот день нужно было еще во второй рейс лететь, а если пассажира снимать – ясное дело, к сроку не вернешься. И деньги потеряешь, оплата ведь сдельная, и репутация захромает – всегда считалось, что у Кристины все рейсы без происшествий.
Да и потом, известно, как бесятся пассажиры, если борт опаздывает. А в случае с тем мужиком уже до взлетки доехали, и вдруг обратно – задержка часа на два минимум. На кого все шишки? Пилоты – далеко, в бронированной кабине. Вот весь пассажирский гнев и изливается на стюардесс. По инструкции, конечно, положено терпеливо выслушивать жалобы. Дать пассажирам выговориться, а если просят – даже командира корабля пригласить, чтобы они и на него поворчали. Но куда разумнее не раздувать конфликт, а пресечь его на корню. То есть немножко нарушить инструкцию и успокоить буяна пусть не по правилам, зато до самой Москвы.
…И вот с этой легендарной женщиной Татьяна отправлялась в первый настоящий полет.
Шереметьево-один, восемь сорок утра, рейс на Санкт– Петербург. Не самый долгий и не самый тяжкий маршрут.
…Хотя, когда в четыре ночи у кровати стал заливаться будильник, Садовникова готова была растерзать весь мир. Легла она вчера около двенадцати – волновалась. Допоздна практиковалась в самом сложном: становилась на надувной матрас (имитация полета) и пыталась разливать горячий кофе, не пролив при этом ни капли. Кофе расплескивался, а Татьяна злилась – и на Володю Чехова, и на Ансара. А пуще всего – на себя, непроходимую дуру, которая влезла в очередную авантюру. И ведь поняла, еще пока стажером летала: в полетах, когда ты обычная стюардесса, нет решительно никакой романтики. Только дикая усталость, постоянное недовольство пассажиров, вечные сквозняки в аэропортах и болтанка в небесах. А найти себе богатого мужа, кажется, только одной Абрамовичихе удалось. Остальным девочкам в лучшем случае предлагают встретиться в порту прибытия на съемной квартире. А то и вовсе: уединиться во время полета в туалете. Начитался народ, что на десяти тысячах метрах от секса ощущения незабываемые.
И хотя в школе стюардесс их учили и искусственное дыхание делать, и террористам зубы заговаривать, и общаться со знаменитостями, певцами и артистами, но опытные стюардессы вроде той же Кристинки говорят, что экстрим , приключение, на практике случается в одном полете из ста. А обычно – сплошная рутина. Продемонстрировали спасательное оборудование, разнесли газеты, коротко отдохнули на взлете – и, едва погаснет табло, уже нужно разогревать обед, разносить еду и напитки, убирать посуду, а попутно еще и постоянно отрываться на вызовы пассажиров. Кому анальгин, кого затошнило, разогнать из туалета курильщиков, убрать очередную разбившуюся бутылку (они вечно вылетают из отсека для ручной клади)…
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
