Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
я протянула руку и вытащила из расщелины бумажку, успевшую размокнуть под дождем и высохнуть под палящим солнцем. Я аккуратно разлепила слипшиеся концы. Мне удалось развернуть листок, и я увидела, что это письмо, но написано оно не каллиграфической кистью, а более грубым способом. Возможно, пальцем. И не чернилами, а высохшей кровью.
Я любил вас обеих
всегда,
еще до того, как вы родились.
Берегите друг друга.
Глава пятнадцатая
Ничего вокруг нас не изменилось, и все же мы словно оказались в каком-то другом месте. По-другому пахли цветы, выглядели деревья, даже воздух стал другим. Я перечитывала и перечитывала папино письмо. Руки дрожали. Только умирающий, отчаявшийся человек стал бы писать кровью.
Значит, он действительно умер, его больше нет. И даже если я найду его, как бы далеко ни завели меня поиски, голоса его я больше никогда не услышу.
– Это почерк отца, я знаю точно. – Ком подступил к горлу, я с трудом могла говорить. – Он не вернется.
Мэволь все разглядывала «бабушкино древо», как будто надеялась увидеть на нем что-то еще. Она была еще бледнее, чем прежде, если это вообще возможно. И выглядела потерянной.
– Я надеялась… – еле слышно пробормотала она, – что мы найдем его живым.
Я аккуратно сложила листок бумаги, стараясь не порвать его.
– Ты всерьез? – сорвалась я на крик. Визгливый обиженный вопль вырвался из моего горла. – Ты правда на это надеялась?
– Я…
Она не нашлась что ответить. Что ж, я старшая, и я обязана найти тело отца и похоронить его. Устроить достойные похороны. Плакать сейчас нельзя, иначе я не смогу исполнить свой долг.
– Я думала, он просто прячется, – напряженно проговорила Мэволь. – Или… он мог вернуться на материк. Тайно. И расследовать какое-то другое дело. Но я не думала, что…
– Мэволь-а, его отравили.
– Я же тебе объясняла, отравление не всегда смертельно. Отец доехал до Поксун, поэтому я подумала, что он не умер от отравления… надеялась, что не умер…
А я вот не надеялась почти ни на что, даже до того, как мы нашли это письмо. Все мои чаяния рассыпались в прах после того, как Поксун рассказала нам, в каком он был состоянии. И вот я держала в руках прямое доказательство его смерти. Что мне делать теперь? Я взглянула на деревья вокруг, чья листва переливалась на солнце. Земля была усыпана высохшими опавшими листьями. Наверняка тут еще множество расщелин, в которые можно спрятать массу секретных посланий.
«Всегда нужно внимательно осматривать место преступления, – писал отец в дневнике. – Важны любые детали, из них складывается история. Человеку не под силу пройти по лесу и не сдвинуть с места ни одного камня».
– Куда ты…
Мэволь не договорила, зашлась в приступе кашля. Она так яростно кашляла, будто хотела выкашлять весь гнев и отчаяние, накопившиеся в ней.
Врач Эра, о которой я совершенно позабыла, бросилась к ней, чтобы постучать по спине.
Как только кашель утих, Мэволь опустилась на землю вся потная и дрожащая. Врач села с ней рядом.
– Куда ты?
Я поняла, что невольно сделала несколько шагов в сторону леса. Откуда-то я знала: отец наверняка оставил для нас и другие подсказки. Я вернулась к «бабушкиному древу». Мэволь сидела, прислонившись к стволу и обхватив руками колени. Она казалась такой тонкой и хрупкой, как бумага ханджи, а под ее раскосыми, смотревшими так растерянно глазами залегли тени.
– Агасси. – Врач Эра опустилась на колени рядом с Мэволь, но обращалась она ко мне. – Нам лучше вернуться в кванхон.
– Знаю, но…
Я поколебалась мгновение, а потом присела на корточки рядом с Мэволь и взяла ее за ледяную руку – крошечную ручку маленькой девочки, будто она совсем не повзрослела за все эти годы. В детстве мы всегда держались за руки, когда шли куда-то. Она часто капризничала, а я на нее злилась, но мы были неразлучны. Мы держались друг за друга, чтобы не бояться, чтобы чувствовать, что мы не одиноки в этом мире, где пропадают девочки.
– Нужно осмотреть лес, – попыталась я поймать взгляд сестры. – Вдруг отец оставил для нас еще что-то. Но если ты не хочешь, я не пойду.
Мэволь уткнулась подбородком в колено и замерла. Что ж, она хочет вернуться, ничего не поделаешь. Придется отложить расследование, приехать сюда в другой день.
– Поиски нельзя откладывать, – прохрипела Мэволь. – Улики могут исчезнуть. Иди, выясни, что случилось с отцом. Нам нужно знать.
Смесь радости и раскаяния охватила меня.
– Я скоро вернусь, а ты пока отдохни, – сказала я. Мэволь не возражала. Я встала, сделала несколько шагов, потом снова обернулась к сестре. – Я вернусь, обещаю.
Потом я повернулась к Эре. Она была низкорожденной и потому не позволила себе выразить недовольство, однако в ее взгляде сквозило неодобрение.
– Пожалуйста, позаботьтесь о моей сестре. Я вернусь к полудню.
Сомнение терзало меня, и все же я оставила их. Я продиралась сквозь острые ветви, царапавшие щеки, готовые выколоть глаза. Мне хотелось остановиться, найти обходную тропинку, не лезть в непроходимую чащу, но неведомая сила будто тянула меня вперед. Какая-то странная уверенность, необъяснимое чувство, что я вот-вот найду отца.
Я обошла кругом «бабушкино древо» и посмотрела на небо. До полудня еще далеко, у меня масса времени в запасе, Мэволь вряд ли успела обеспокоиться. Я попыталась осмотреть землю рядом с деревом, но тут осознала, что хожу кругами и разглядываю одно и то же. Я плохо ориентировалась в лесу.
– Думай! – прошептала я самой себе. Нужно было придумать метод, какую-нибудь карту, на которой я могла бы помечать деревья, которые уже осмотрела. И тут я вспомнила знак, который отец вырезал на стволе.
Я достала декоративный кинжал и начала делать зарубки на каждом дереве, которое миновала. Я шла кругами все дальше и дальше в глубь леса, так далеко от «бабушкиного древа», что в конце концов даже засомневалась, а кругами ли я хожу. Но это было неважно. Мне нужно было осмотреть все: север, запад, юг, восток. Я изучила каждый ствол, ощупала каждый лист под ногами, искала еще один знак или записку, которую отец мог нам оставить.
Я ничего не находила, но продолжала двигаться вперед по кругу, круг за кругом, отмечая каждое дерево. Такое ритмичное, однообразное действие: осматриваешь землю, потом режешь кинжалом кору. Девяносто седьмое, девяносто восьмое, девяносто девятое…
Я занесла кинжал, чтобы вонзить его в ствол сотого дерева, и остановилась. Снова этот знак, это отметка «Х», вырезанная в коре. Ветерок шелестел
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
