проходя рядом, почти не размыкая губ, обронила в пустоту:
— Главное — поймать момент.
Я снова подумала, что красотке самое место на ковровой дорожке, а вовсе не на фестивале приморского городка.
После фотосессии участницы разбрелись. Кто-то упаковывал банки, кто-то обсуждал, где продолжить празднование. Ведущий сообщил, что через час в Доме культуры состоится официальное вручение дипломов и интервью для прессы.
Людмила предупредила, что отойдет поправить макияж, и аккуратно поставила ковш на стол организаторов.
Я ушла к морю, хотелось проветрить голову и выпить чего-нибудь прохладительного на набережной. Когда вернулась, площадь заметно опустела. Скатерти шуршали на ветру, баннер слегка перекосился.
Зинаида Петровна стояла у сцены с озадаченным выражением на лице.
— Вы Людмилу не видели? — поинтересовалась она у меня.
— Она же должна быть в Доме культуры.
— Вот именно, что должна.
Оказалось, на вручение дипломов Людмила не пришла. Телефон сначала не отвечал, потом стал недоступен.
— Может, домой ушла? — предположила я. — Устала, перегрелась…
— Без диплома? — нахмурилась Зинаида Петровна. — И без интервью?
Ее племянница Катя подошла ближе.
— Странно, с ее-то тягой к всеобщему вниманию, — тихо добавила она. — Кстати, ковша тоже нет.
Мы все посмотрели на стол организаторов. Главного приза там не было.
— Его забрали в зал? — спросила я.
— Нет, — ответила Зинаида Петровна. — Людмила оставляла его здесь.
Я вспомнила, что и сама видела этот момент.
— Может, она его взяла, прежде чем отправиться домой? — осторожно предположила я.
— Возможно, — кивнула Катя. — Но проигнорировать вручение дипломов? Не похоже на нее.
В этот момент к нам подошел корреспондент с блокнотом.
— А где героиня дня? Мне сказали, она согласилась на комментарий.
Зинаида Петровна поджала губы.
— Она… скоро будет.
Но в ее интонации не было уверенности.
Я поймала себя на том, что слышу в голове голос победительницы: «Главное — поймать момент».
Кажется, кто-то действительно его поймал, вот только мы пока не понимали, кто и для чего.
Если бы Людмила просто ушла домой, максимум, что ей грозило бы, так это укоризненное замечание от Зинаиды Петровны и пара язвительных комментариев в чате фестиваля.
Я помогала Зинаиде Петровне с Катей разбирать инвентарь, провожать участниц, а сама думала о том, что сегодня я ни минуты не посвятила работе. Впрочем, к вечеру мои чаяния отошли на второй план.
Стало ясно: домой Людмила не возвращалась.
Первой это заметила Лариса из булочной, для которой распорядок клиентов был частью мироустройства. Заведение располагалось на первом этаже дома, в котором жила Людмила. После ее звонка Зинаида Петровна, кинув быстрый взгляд на нас с Катей, скомандовала следовать за ней.
Мы переглянулись, одновременно обреченно вздохнули и поторопились вслед за женщиной.
— Она всегда приходит в шесть ноль пять, — сообщила Лариса, уперев руки в бока. — Берет миндальный круассан и черный кофе, а сегодня не пришла. Хотя обещала зайти после фестиваля, поделиться впечатлениями и достижениями.
— Может, решила начать новую жизнь без глютена? — осторожно предположила я.
Булочница посмотрела на меня с той же снисходительностью, с какой терапевты смотрят на пациентов, уверенных, что у них редкая тропическая болезнь.
— Женщина, которая ежедневно выкладывает десерты в блог, не начинает худеть внезапно.
— Да, — деловито добавила Катя. — Сначала надо прогреть аудиторию.
— Вот именно, — кивнула Лариса. — А у нее сегодня вышел пост: «Иногда победа — это только начало».
Зинаида Петровна поспешила подняться в квартиру Крымовой, а мы проверили блог Людмилы с Катиного телефона, обновлений в нем не было. Районный чат напоминал тем временем роман авторства местных жителей в жанре абсурда.
«Ее увез черный внедорожник!» «Я видела белую машину!» «Ковш найдут на дне моря, вот увидите». «Слишком красивая она для честной победы», — прислал голосовое некий Виктор.
— Это аргумент? — удивилась я.
— Для нашего города — вполне, — серьезно ответила Катя.
Жара спадала, но напряжение, наоборот, сгущалось. Телефон Людмилы по-прежнему не отвечал. Как я успела выяснить, жила она в квартире одна. Родственников в этом городе у нее не было, сюда Крымова перебралась лет десять назад в гордом одиночестве.
— Может быть, нам стоит обратиться в полицию? — осторожно спросила Катя.
— Давай с Тамарой Ильиничной посоветуемся, — после некоторых раздумий ответила ей тетушка, успевшая вернуться ни с чем.
Старушку мы нашли у Дома культуры. Столы успели убрать, горожан на площади почти не осталось. Туристы предпочитали для прогулок набережную, а местные, должно быть, поспешили по домам к ужину.
Тамара Ильинична еле катила за собой внушительных размеров тележку, само собой, своего любимого ярко-розового цвета.
— Добрый вечер, — начала я.
— О, столичная гостья, — усмехнулась та, едва повернувшись в нашу сторону.
— Вы Крымову не видели? — без лишних сантиментов спросила Зинаида Петровна у приятельницы.
Та посмотрела на нас исподлобья и произнесла с укором:
— Она же пропала, как и ковш, еще вы тут ходите втроем, подозрительно это все.
— Вот про подозрения мы и хотели поговорить. Как считаете, может, в полицию пойти надо? — робко спросила Катя.
— Это еще зачем? — вскинула ярко прорисованные брови Тамара Ильинична. — Если вам есть, что им поведать, идите.
Она ухмыльнулась.
— Вы с ней разговаривали после награждения, — мягко сказала Катя.
— Разговаривала.
— О чем?
Тамара Ильинична оперлась о ручку тележки.
— О вкусе.
— Варенья? — уточнила я.
— Жизни.
Это прозвучало комично, старушка передо мной вряд ли не обладала вкусом в отличие от Людмилы.
— Конкретнее? — попросила я мягко.
— Люся сказала, что важно, не как и что варишь, а как это в результате выглядит. Я ответила, что важно, чтобы было вкусно.
Катя наблюдала за ней так внимательно, будто составляла психологический портрет.
— Звучит как зависть к чужой победе, — заявила она неожиданно прямо с интонацией эксперта.
Я мысленно поставила Кате плюс за смелость и минус за такт.
Тамара Ильинична усмехнулась.
— Деточка, я выиграла в прошлом году, да и было бы чему завидовать.
— Но вы зачем-то спорили.
— Не первый раз, — пожала сухими плечами старушка. — Людмила любит производить эффект, а я люблю порядок без лишней мишуры.
Я невольно посмотрела на три нитки бус на шее Тамары Ильиничны, которые выглядывали из-под объемного ворота блузки.
— Может быть, вы знаете, где ковш? — осторожно спросила я.
— Ковш? — Она нахмурилась. — Он был у нее в руках. Послушайте, — сказала она уже мягче. — Если Люся решила свинтить с награждения, отпраздновать победу с подругами или хахалем, это ее право. Взрослая девка как-никак. Но если кто-то думает, что я к этому причастна, то пусть думает аккуратнее.
Она обвела нас колким взглядом, полным презрения.
— Ладно-ладно, не злитесь. — Зинаида Петровна махнула рукой.
Тамара Ильинична, ничего не ответив, развернулась и покатила за собой тележку, направляясь в сторону аллеи.
— Вот что, — оживилась Катя. — А что, если Людмила у Аркадия?
