говорит, а я не верю тому, что слышу.
Уйти? Как уйти? Он что, собирался Эльку бросить? Мозг отказывается верить в услышанное.
— Так, значит, слухи были вовсе не слухами… — говорю тихонько, вспоминая сплетни в кабинете мастеров.
— Иди, расскажи подруге. А лучше бате своему, чтобы он меня вычеркнул из списка подозреваемых. Не убивал я никого…
Сказал и к дому пошел. А я так и стою у машины. Стою и не знаю, что делать. В одном я точно уверена: я не хочу заходить в дом, что передо мной. Я просто не смогу смотреть в глаза своей близкой подруге. Не смогу вести себя как обычно, зная то, что знаю.
Но и рассказывать ей о том, что мне сейчас рассказал Тимофей, я тоже не собираюсь. Точнее это не мое дело, что между Элькой и Тимофеем, и я в это лезть не должна.
Залезаю в свою машину, сдаю назад и жму педаль газа, чтобы поскорее удрать отсюда.
И вот я уже полчаса наматываю круги по городку, в котором выросла. И думаю…
Безостановочно думаю, размышляю.
В голове сейчас всякое: мысли об Илье и нашем зародившемся романе, об отце и предстоящей свадьбе, которая на грани срыва. А еще о Яне.
О девчонке, которая за жизнь свою борется.
И о Маше Звонаревой тоже…
Глава 60
Домой я вернулась час спустя. Илья меня не дождался, я так и думала. Уснул бедняга. Он хоть и не показывает, но работа его выматывает. Все нормальные люди сейчас отдыхают, пьют и доедают салаты, но не полицейские нашего города.
Тихонько захожу в свою комнату, а он спит под одеялом и улыбается во сне. Такой милый…
Быстро снимаю с себя одежду и ложусь рядом. Невероятное чувство…
А он совсем обнаглел. Раздет, в моей постели — совсем не стесняется родителей. Да и не за чем. Мы явно сходим с ума по друг дружке, и нет смысла скрывать это от самых близких людей. Придвигаюсь вплотную и закрываю глаза.
Наивная дурочка…
Неужели я думала, что смогу уснуть этой ночью?
Не смогла. Засыпала урывками, но постоянно просыпалась и не могла успокоить свою бурную голову. Она, кажется, даже во сне продолжала работать и генерировать новые мысли. Страшные мысли, которые я гнала прочь, но они возвращались. И к утру они окончательно проросли в моих извилинах, прочно там засев. Но в итоге мозг сдался и впал в крепкий сон.
***
Глаза открываю — тихо. Рядом никого, а значит, Илья убежал и не стал меня тревожить. Какие же мы с ним заботливые…
Дотягиваюсь до телефона и вылупляю глаза. Неужели я проспала до десяти утра? Вот это да.
Да я и легла-то вчера не поздно, думала, ни свет ни зоря встану. А вдруг десять…
На телефоне одно сообщение, и я тут же его открываю.
«Доброе утро. Уехал на работу. Жди на обед», — и смайлик в конце, который вызвал улыбку.
Надо же, как быстро я, оказывается, могу влюбиться…
Не умываясь, спускаюсь вниз — и здесь никого. Лишь записка на столе, между прочим, очень красивым почерком Анны:
«Завтрак в микроволновке. Пошла в магазин. Вернусь, научу тебя готовить лазанью».
И снова я улыбаюсь во все лицо. И от записки, которую можно было и не писать, и от слов, что прочитала. Анна — чудо, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше.
Но я перестаю улыбаться. Потому что меня ждет разговор с отцом, и это страшный разговор. Неприятный и пугающий. Но я должна…
Набираю папу, и через пару гудков он отвечает.
— Алло. — Слышу шипение в трубке. Скорее всего, он сейчас не в черте города, раз связь так барахлит. Но где он? Куда поехал?
— Привет. Ты уехал?
— Сонь, — говорит отец, и снова шипение прям в ухо. — Мы с… скоро… дома. — Обрывки слов, но я не сбрасываю вызов. Возможно, он поймает связь, и я услышу, что он хочет сказать.
Как вдруг в коридоре становится дико холодно. Тревога меня настигает, и я пытаюсь прислушаться. Все еще тихо…
Медленно подхожу к гостиной, заглядываю — никого. Снова смотрю на сапоги, что стоят у порога.
А значит, в доме я не одна…
Куча вариантов скорым поездом проносится в моей голове. И я не придумываю ничего лучше, как написать отцу сообщение. Как только у него появится связь, он прочтет и приедет домой. Надеюсь, будет не слишком поздно…
Иду к лестнице, печатая сообщение. Короткое сообщение, но папа поймет. Мы с ним и раньше переписывались в таком стиле.
«SOS. Дом. Преступник тут», — отправляю. Кнопка быстрого доступа, и телефон отправляется в карман моих шорт.
Поднимаюсь по лестнице на чердак и секунду медлю, когда оказываюсь около дверного проема. Несколько раз вдыхаю, выдыхаю и захожу в помещение.
Элька сидит за моим столом, и в руках у нее мой блокнот. Провал.
Сегодня я проснулась в три часа ночи и пошла на чердак. Не могла уснуть и решила набросать план своей будущей книги. Два часа писанины, обрывки предложений, заметки и название. Да, сегодняшней ночью я придумала название — «Последняя жертва». Но вот вопрос: кто же ей станет?
— Привет, и давно ты тут? — спрашиваю подругу и вглядываюсь в ее лицо. Оно такое же, как и обычно. Кажется, немного недовольное, но это присуще Эльке.
— Не знаю, полчаса, может, больше. Вы все еще храните запасной ключ в почтовом ящике…
— Это отец не изменяет привычкам, — отвечаю, но только сейчас понимаю, как это глупо — хранить запасной ключ не у знакомых, а где-то.
— А я вот успела прочитать план твоего нового детектива, — говорит подруга спокойным тоном. В то время как у меня внутри все подергивается.
От страха? Я правда боюсь свою лучшую подругу?
— И как тебе? — Решаю не занимать позицию попавшей в западню. Раз она решила поступить так, то и я не стану молчать и потакать ей.
— Думаю, будет интересно. Но у тебя есть пробелы в истории…
— Мы серьезно будем обсуждать книги? — перебиваю подругу своим вопросом.
— А почему нет? — говорит так, будто ничего не произошло. Будто мы с ней просто болтаем на ее кухне, как и всегда.
— Где Тимофей? — спрашиваю и смотрю, как подруга ухмыляется. И только сейчас я замечаю в ее
