безлесные, и вид открывался предельно ясный. Дождь чуть поутих, и стало видно, как сильно разлилась река, как подобралась к фундаментам нижних домов. Деревня в дневной час выглядела пугающе пустой. Не лаяли собаки, не шмыгали во дворах кошки.
– Намастрячились от воды уходить. – Усатый прапор, подошедший ко мне, показал на стоявшие рядом два амбара: – Скотину в самый высокий сарай, а сами по родне в деревни али в город.
– Оставляют скотину на несколько дней? – удивилась я.
– Да какая там скотина. Никто уж не держит, как раньше. Коров нет, курей на всю деревню два десятка. Ушастых не разводят, уток-индюков тоже держать накладно.
Прапор рассказывал обстоятельно. Наверное, хозяйственный, знает, что к чему, может, сам держал кур или кроликов где-нибудь на даче под Гордеевым.
– А кошки и собаки? – спросила я.
– Эх, душа моя, – вздохнул он. – За людей беспокойся, а не за собак с кошками.
Дождь набирал силу, ветер то налетал порывами, то обманчиво затихал и тогда становилось слышно, как капли стучат по асфальту и траве. Я, не дожидаясь, пока спасатели соберут оборудование, стала медленно спускаться по крутому изгибу дороги. На полпути передо мной открылась красивая и одновременно ужасная картина.
Дорогу в самом низком месте перебегала река. Там, где раньше был короткий узенький мост, на котором не могли разъехаться две машины, бурлил пенный поток. От моста не осталось вообще ничего – ни знака, ни указателя с названием реки. Река перерезала дорогу на две части. Дальше, вверх и направо, стояли машины, некоторые – с включенными фарами. Встречка тоже забита, как будто все развернулись, чтобы ехать обратно, но что-то им помешало. Я увидела машину отца. В тот момент, когда меня догнали остальные, с оборудованием и веревками, водители засигналили, начали выскакивать и махать нам. Отец тоже выпрыгнул из машины, долго вглядывался, словно не мог поверить, что это я, а когда убедился, замахал обеими руками.
Глава 27
Провал не выглядел большим. Переполненная дождем река вскипала на повороте, но люди и машины были совсем близко, метрах в тридцати, и от этого смытый мост казался незначительной проблемой. Ведь вот же они, люди по ту сторону, кричат и машут нам, и мы слышим, как они говорят «приехали» и «наконец-то».
Я направилась туда, где асфальт соприкасался с водой, но меня жестко оттащили за шкирку, я едва удержалась на ногах.
– С ума сошла? Дорогу размыло, а она лезет!
Офицер, а это был он, оттолкал меня подальше и повыше.
– Откуда ты вообще такая? Кто взял? – спросил он и, не дождавшись ответа, крикнул остальным: – Кто ее взял?
– Я, – мрачно ответил Рафа, без эмоций наблюдавший сцену.
Офицер за локоть отвел меня с дороги на обочину и отпустил.
– У меня там отец, – сказала я ему.
И, подтверждая мои слова, с другого берега раздался протяжный свист и крик отца:
– Э-э-эй, начальник, давай полегче!
Начальник обернулся и посмотрел на отца, как будто убеждаясь в законности моего присутствия. И продолжил разговор с коллегами. Они обсуждали веревочную переправу, говорили, что это единственная возможность вытащить всех, потому что с обратной стороны ехать за ними долго, да и некому: все люди и техника заняты, восток накрыло тайфуном еще раньше.
– Эй, все живые у вас? – крикнул офицер противоположному берегу.
– Все! Всех вытащили! – ответили ему.
– Раненые есть? Переправиться сможете?
– Сможем, сможем! Давайте скорее!
Люди по ту сторону реки не решались спуститься, стояли, сгрудившись, повыше отцовской машины. Они внимательно наблюдали за нашими действиями. И хотя смертельная опасность им не угрожала, все выглядели встревоженными и напуганными. Их было сорок пять. Восемь детей. Усатый прапор не отрываясь смотрел на внуков, мальчика и девочку – их обнимала высокая женщина, рядом с которой топтался такой же высокий муж.
Кто-то свистнул нам с той стороны, чтобы привлечь внимание. Вояки нехотя обернулись.
– Эй, а чё вертолетом не полетели? – крикнул один из мужчин.
– Ветер потому что, – ответил усатый, не отрывая взгляда от внуков.
– Чего?
– Жирно больно – за тобой вертолет присылать! – крикнул офицер.
На той стороне засмеялись, и общее напряжение спало.
Я вклинилась в круг, где обсуждали переправу. Собирались привязать веревки к единственному дереву с нашей стороны: это был молодой дуб, довольно крепкий, но он стоял на резком склоне в пяти метрах от воды. Думали подогнать КУНГ, но тут неожиданно стал материться до сих пор молчавший Рафаиль:
– Какой, еб вашу мать, КУНГ? Ну какой КУНГ? Блядь, пока вы, сука, обсуждаете, вода на палец поднялась. Цепляйте тут за дерево, а там за отбойник.
– Не выдержит отбойник, – авторитетно сказал кто-то из толпы.
– Бетонный, на рейках? Выдержит. Машины на ударе выдерживает, а этих тем более. – Рафа кивнул в сторону людей на том берегу, которые прислушивались к нам сквозь шум дождя.
Все как-то сразу послушались, пошли собирать веревки и карабины для пассажиров. Рафа распоряжался, что взять. Один из военных прикрепил другой конец веревки к ледорубу и, размахнувшись с пол-оборота, кинул на противоположный берег. Ледоруб упал всего в полуметре от воды на той стороне. Люди бросились, чтобы подхватить веревку, но командир заорал страшным голосом:
– Назад! Берег обвалите!
Все поспешно отошли даже дальше, чем стояли прежде.
Военный подтащил ледоруб к себе, снова размахнулся и кинул. На этот раз тот улетел далеко, почти до первой машины, и отец подбежал и схватил его.
– Обвязать вокруг отбойника можешь? – крикнул ему офицер.
Отец коротко кивнул и стал завязывать узел. В его быстрых, хищных движениях я снова уловила повадки бывшего зэка – и отметила это просто так, для себя, не стыдясь перед остальными, как раньше.
Вояка с нашей стороны завязал другой конец веревки вокруг дуба, проверил, насколько сильно она провисает.
– Ну, кто первый? – спросил он, оборачиваясь.
Мужчины все были крепкие, высокие.
– Давайте меня, – сказала я, и все на меня посмотрели. – Я умею переправляться. И вешу меньше всех.
– Сколько?
– Сорок восемь, – соврала я, хотя весила пятьдесят пять.
– Давайте, правда, ее, – подал голос Рафа. – Если течением снесет, легко вытащим.
– Как переправляться, знаешь? – спросил командир, протягивая мне веревки и карабины.
– Учу подростков скалолазанию, – ответила я. – Надо переплыть и закрепиться.
Отец понял, что я полезу первой, и взволнованно заходил туда-сюда у отбойника с веревкой.
– Знаешь, как цеплять людей с той стороны?
– Знаю, но, думаю, понадобится помощь. Нужен кто-то из вас. Я не работала в чрезвычайных ситуациях.
– Я пойду следом, – сказал Рафа. – Я все умею.
– На. – Офицер сунул мне в руки каску. Внутри нее оказались прикрепленный коробок спичек и сложенный в несколько раз газетный лист.
Я надела и подтянула каску. Рафа быстро сделал подвес,
