– В чем. Вы. Обвиняете. Моего клиента. В чем?
Мое сердце неистово колотится. Клянусь, оно словно отрастило ноги и скачет, врезаясь снова и снова в мою грудную клетку. В любой момент оно вылетит прямо из моей груди, как в фильме «Чужой». Но каким-то образом мой взгляд остается прямым, непоколебимым и устремлен на шерифа МакКоннелла.
Он снова переносит свой вес, соединяя и разъединяя ладони.
– Верно, да. Ну. Произошло убийство.
– В чем вы обвиняете моего клиента?
Его взгляд мечется в сторону, как у испуганной бабочки, а затем возвращается обратно ко мне.
– Ну, то есть…
– Если вы ни в чем его не обвинили, то не можете держать взаперти. Я забираю его отсюда.
– Ну, тогда я обвиняю его в убийстве!
Черт, черт, черт. Каким-то образом я продолжаю смотреть на него, хотя все внутри меня кричит «Не-е-ет, ты сделал это сейчас, ты сделал все еще хуже!»
– За убийство кого?
Шериф слегка покачивает головой, напоминая мне лошадь.
– Тела. Там, внизу, у алтаря.
– Так вы не опознали тело?
– Ну, нет, конечно нет, это будет позже…
– Какова причина смерти?
– Я не…
– Время смерти?
– Ну, я хочу сказать…
– Нашли оружие у моего клиента, не так ли?
– Пока нет…
– Значит, у вас нет ни причины, ни времени смерти, но вы арестовали моего клиента. На каком основании?
Серьезно, кто в меня вселился? Как будто старшая тетя завладела моим сознанием и просто проезжает бульдозером по всему, и, святые угодники, это работает. Шериф МакКоннелл вспотел так, будто только что пробежал марафон в разгар лета. Мне даже как-то жаль его.
– Шериф, я думаю, мы оба знаем, что вы влипли по уши. А вы хотя бы распорядились, чтобы тело вынесли из-под дождя?
Он злобно смотрит на меня.
– Протокол гласит, что… – Его голос сбился. Очевидно, он понятия не имеет, что гласит протокол при наличии неизвестного тела и ливня.
С одной стороны, он должен оставить место преступления настолько нетронутыми, насколько это возможно. С другой стороны, ливень может уничтожить много улик.
Хорошо, что он не знает, что такое протокол, потому что я точно не имею ни малейшего понятия. Надеюсь, протокол – это все, что не сделал шериф МакКоннелл.
– Протокол гласит, что вы должны сохранить как можно больше с места преступления, что в данном случае означает попросить служащих отеля соорудить какое-нибудь прикрытие, возможно? Чтобы попытаться отвести как можно больше дождевой воды от места преступления?
Я говорю это так, как будто это очевидно, как будто я не вытащила это из своей задницы, и выражение лица Нейтана почти заставляет меня разразиться истерическим смехом. Нейтан смотрит на меня, как… я даже не знаю, как это описать. Как будто он видит самый удивительный восход солнца, отчего его красивое лицо озаряется благоговением.
– Ну, я как раз собирался это сделать, когда вы ворвались, – отвечает шериф МакКоннелл.
Я пристально смотрю на стакан с виски, стоящий перед ним.
– Правда? Мне кажется, что вы устроились очень удобно в кабинете моего клиента.
Он опускает взгляд на стакан, и его лицо приобретает свекольный оттенок:
– Это его стакан.
– М-м-м. Ну, для меня очевидно, что вы не смогли следовать какому-либо протоколу, поэтому я не думаю, что вы можете законно обвинить моего клиента в чем-либо без дополнительных доказательств.
Что это за слова вылетают из моего рта? Я уверена, что любой настоящий коп уже давно бы меня обматерил, но шериф МакКоннелл кажется застигнутым врасплох. Его глаза превратились в идеальные круги, а рот беззвучно двигается.
– Так что, пожалуйста. Мой клиент. Сейчас, – добавляю я, когда чувствую необходимость сказать «пожалуйста», и, к моему недоверию, шериф МакКоннелл действительно встает. Я напрягаюсь, наполовину ожидая, что он – я не знаю – набросится на меня и схватит за шею, чтобы арестовать меня.
Он отходит к другой стороне стола, и его шаги отдаются эхом в большой комнате. Шериф подходит к Нейтану, который, как я вижу, изо всех сил старался не рассмеяться, достает связку ключей, берет Нейтана за руки и…
Боже мой. Я сделала это.
Шериф МакКоннелл опускает руки Нейтана. Они все еще в наручниках.
Черт. Я не сделала этого. Он следит за мной. Правда? Что происходит?
Шериф МакКоннелл выпячивает грудь.
– Мне плевать, из какой вы модной юридической фирмы, но это моя территория. И я чую что-то нехорошее. Не знаю, что сделал ваш клиент, но уверен, что он что-то сделал, и собираюсь выяснить, что именно.
– Вы не можете просто держать его здесь, потому что думаете, что он что-то сделал. Закон так не работает. Вам нужно найти доказательства, а потом предъявить ему обвинение, – огрызаюсь я. По крайней мере, так было в телешоу.
– Если у вас проблемы с тем, как я веду дела, вы можете разбираться с этим в полиции материка. – Он драматично оглядывает комнату, заложив руки за голову. – О, хм, я не слышу воя сирен, а вы? Это потому, что трусливые материковые копы не осмеливаются появляться здесь во время шторма, так что, похоже, я здесь главный. И я говорю, что он останется здесь.
– Когда они приедут, вы лишитесь удостоверения. – Или что там у копов.
Шериф МакКоннелл пожимает плечами, и его мясистое лицо расплывается в хитрой улыбке.
– Да, они говорят это годами, и все же я здесь.
Земля уходит у меня из-под ног. Я хватаюсь за все, что приходит мне в голову.
– Мне нужно поговорить с моим клиентом. Наедине. Он все еще имеет такое право.
– Действительно имеет. Пять минут.
С этими словами шериф МакКоннелл неторопливо выходит, засунув руки в карманы. Он практически светится от радости.
Как только за ним закрывается дверь, я опускаюсь на диван и кладу голову на руки. Я была так близка. Думала, что у меня получилось.
– Ты отлично справилась, Мэдди.
Я не поднимаю лица от ладоней. Не могу смотреть на разочарование, которое, должно быть, написано на лице Нейтана.
– Мэдди. – Нейтан опускается передо мной на колени и осторожно отводит мои руки от лица. – Эй, – мягко зовет он. – Вот ты где.
В его выражении лица столько всего. Все это – наша история, каждая ссора, каждый поцелуй, каждый смех – отчетливо написано на его идеальном лице.
– Мне так жаль. – Слова вырываются с рыданиями. – Я устроила беспорядок.
– Нет, ты помогла. Он бы не позволил нам поговорить наедине, если бы ты не сделала все это… Я имею в виду, это было удивительно, все то, что ты ему сказала, – смеется он. – Ты была на высоте.
– Ты не понимаешь, – стону я. – Я… я сделала это.
Время пришло сказать правду, всю правду. Я так устала скрывать ее от него. Я могу лгать всему миру, но не ему. Не Нейтану.
– Этот труп. Я убила его.
Вот она, правда, вылетевшая из моего рта, как змея, извивающаяся в воздухе между нами. Я не отвожу взгляда от лица Нейтана, потому что хочу запомнить, как он смотрит на меня. Он никогда больше не будет смотреть на меня так же, как раньше, не с этой ужасной ситуацией, которую я только что подбросила ему. Я готовлюсь к ужасу, который, несомненно, отразится на его лице после моих слов.
Но этого не происходит. Нейтан просто вздыхает. А потом произносит два слова, от которых я теряю дар речи.
– Я знаю.
30
– Что? – кричу я. – Подожди. Что?
– Ш-ш-ш.
Нейтан прикладывает палец к губам и смотрит на дверь.
Я изо всех сил стараюсь понизить голос.
– Извини. Но какого черта, Нейтан?
Он вздыхает.
– Я знаю. Я понял это.
– Когда? Что… как? Что?
– Мэдди, ты и твоя семья вели себя странно весь день. И вы, ребята, таскали с собой этот нелепый холодильник повсюду. Я не знал, что и предположить. Подумал, может, что-то пошло не так со свадебным тортом, и вы пытаетесь спрятать его или что-то в этом роде. Но потом зашел на кухню, чтобы проверить, и свадебный торт был в порядке, тогда я подумал, может быть, что-то другое с едой. Потом, когда тело появилось у алтаря… не нужно быть ученым-ракетостроителем, чтобы сложить два и два.
