и слезли в выгребную яму. Уровень фекальных масс доходил нам примерно до колена, на глаз глубина составляла 30 сантиметров.
Мы с Ван Мэном быстро надели на руки и ноги покойного несколько пакетов для вещественных доказательств. В этом-то и заключалась главная цель судмедэксперта Чжао, который специально отправил нас вниз, чтобы защитить тело и избежать вторичных повреждений или уничтожения вещественных доказательств в процессе подъема трупа. Сверху спустили две веревки, мы с Ван Мэном взяли по одному концу и начали обвязывать и закреплять тело. Стоя в липкой жиже, привязали веревки к груди и пояснице покойника.
Обвязав тело, я указал пальцем вверх, не в силах произнести ни слова. Люди наверху потянули веревки, мы с Ван Мэном осторожно поддавливали снизу, и тело начало поддаваться. Оно медленно поднялось со дна ямы, с него стекали фекалии.
Мы с Ван Мэном вскарабкались по лестнице. Судмедэксперт Чжао протянул руки и помог нам подняться.
В толпе людей немедленно освободилась пустая «поляна»; выражение лиц у всех можно было бы охарактеризовать как максимально отстраненное. Судебный медик У из прокуратуры, казалось, хотел подойти и пожать нам руки, но тут же убрал их, отметив лишь:
– Вы двое усердно потрудились!
Мы с Ван Мэном действительно были не в настроении разводить политесы и не смогли даже выдавить из себя три дежурных слова «нам не сложно».
Увидев труп, толпа стала высказываться наперебой в том духе, что хороший человек не стал бы прыгать в выгребную яму. Одни говорили, что это убийство, другие – что это несчастный случай, случайное падение; третьи – что это самоубийство. Обстановка стала немного сумбурной.
Судмедэксперт Чжао прижал руки к груди:
– В наши служебные обязанности не входит извлечение тела, но, когда вы двое спустились и забрали его, я наконец успокоился. Позже я отведу вас на дезинфекцию.
То, что судебный медик Чжао назвал словом «дезинфекция», думаю, из всех присутствующих было вполне понятно только Ван Мэну и мне. На самом деле это означало употребление водки.
После того как тело было извлечено, его положили плашмя на землю, сохранив при этом первоначальную позу с вытянутыми вперед руками и естественно согнутыми ногами. Весь труп был покрыт неровным слоем фекалий, из-под которых местами проглядывала серая ткань тюремной униформы.
Начинало темнеть. Судебный медик Чжао жестом велел нам с Ван Мэном снять изолирующие костюмы, вызвал по телефону машину для транспортировки трупов и начал подготавливать тело к транспортировке в анатомический кабинет для дальнейшего обследования. Судебный медик У из прокуратуры дал указание администрации тюрьмы обеспечить охрану места происшествия и предложил дождаться результатов вскрытия, чтобы обсудить дальнейшие мероприятия. Затем он посмотрел на свои наручные часы и спросил:
– Лао Чжао, доклад запланирован сегодня на десять часов; как думаете, вы успеете?
– Будем стараться изо всех сил. – Судмедэксперт Чжао на мгновение задумался. – Члены семьи подписали уведомление?
– В данный момент администрация тюрьмы беседует с членами семьи; я попрошу их передать подписанное «Уведомление о вскрытии трупа» позже. – И судебный медик У отдал соответствующее распоряжение людям, стоящим рядом с ним.
Мы тут же помчались в анатомический кабинет. По дороге я высказал свои сомнения судебному медику Чжао. Покойный, очевидно, утонул в выгребной яме; зачем нам его вскрывать?
Судмедэксперт Чжао ответил, что покойный был заключенным и место его смерти – тюрьма, поэтому причина смерти и ее характер должны быть точно установлены. Кроме того, как сотрудники экспертной службы, мы должны быть непредвзятыми – и выносить суждения, основываясь не на сиюминутной ситуации в расследовании, а на результатах осмотра места происшествия и вскрытия.
– Не думайте об этом происшествии как об обычном несчастном случае – к нему надо отнестись как к уголовному делу. Судебные медики должны делать все, что в их силах, и стремиться восстановить истину.
Слова судмедэксперта Чжао заставили меня смутно почувствовать, что сам инцидент может оказаться еще более серьезным, чем просто уголовное дело, и бремя, лежащее на моих плечах, стало еще тяжелее.
Анатомический кабинет был полон людей, включая судебного медика У из прокуратуры и его помощников, а также нескольких коллег из тюрьмы. «Уведомление о вскрытии трупа» еще не привезли, но мы не могли ждать. Сначала нужно было провести внешний осмотр тела.
После кратких приветствий под пристальными взглядами всех присутствующих и безостановочной видеосъемкой несколькими камерами во всех направлениях мы приступили к работе по осмотру трупа. Заключенный умер в тюрьме. Это дело должно быть тщательно расследовано, и все придавали ему большое значение.
Во время вскрытия у меня вдруг возникло ощущение, что за мной наблюдают, и я слегка напрягся.
Труп на столе для препарирования был покрыт фекалиями и личинками, из прожекторов бестеневых ламп струился ровный желто-белый свет. Я взял водопроводную трубу, включил форсунку и отрегулировал подачу воды на минимум, стараясь, чтобы фекалии, смытые водой, не выплеснулись за пределы анатомического стола. Я тщательно мыл тело, и постепенно начала проступать одежда покойного. После того как Ван Мэн сделал снимок, я первым делом осмотрел ее. Покойный был полностью одет, ткань в области груди и ягодиц была несколько изношена.
В карманах одежды покойного были обнаружены несколько кусков железной проволоки разной толщины, согнутой определенным образом. Мы на время отложили их в сторону и занялись телом.
Поскольку трупное окоченение уже наступило, потребовалось некоторое усилие, чтобы раздеть труп. К счастью, на покойном был только один слой одежды, а под ним – черные трусы.
Покойный оказался очень худым; можно было легко разглядеть выступающие передние верхние ости подвздошных костей, вдавленный живот, ключицы и ребра.
– Слишком худой… – Ван Мэн покачал головой.
Я достал полотенце, вытер лицо покойника и удалил фекалии из его носа и ушей. Перед нами наконец предстало лицо покойного. Хотя у него были короткие волосы и заметная лысина, это никак не сказывалось на его красивом лице. Тонкие брови, узкие веки, высокая переносица, тонкие губы, угловатое лицо – настоящий красавец.
– Да это же Инь Чуань! – уверенно сказал сотрудник тюрьмы.
Я достал линейку и измерил труп. Рост покойного был 170 сантиметров, что было меньше, чем казалось визуально – возможно, потому что он был слишком худым.
Я специально измерил размеры головы покойного: фронтальная проекция 15,3 сантиметра, сагиттальная проекция – 18,3 сантиметра. Такая голова могла пролезть через «очко» отхожего места шириной 20 сантиметров. Соответствие с теорией «поворота головы и тела» и возможность попадания в выгребную яму через отверстие подтверждалось данными.
После удаления грязи труп стал выглядеть очень «посвежевшим», и когда я прикасался к нему рукой, то смутно ощущал его низкую температуру.
