Невеста криминала - Маша Драч

— Я такая дура, Стас. Такая дура. Я так тебя люблю, — она лезет ко мне с поцелуями. Мажет губами по моим.

Отклоняю голову назад и отдираю от себя Сонины руки.

— Перестань, — шиплю. — Не будь дурой. Я тебя трахнул из мести, понятно? Хотел поиметь и выбросить, как ты п-поимела и выбросила меня. Не было в этом никакой любви.

— А за какие такие заслуги ты решил помочь ей? Что она такого сделал там, в СИЗО, что ты решил ей помочь? За красивые глазки? Проценты? Предложила пользоваться ею в любое время суток?

— Скажи спасибо, что я не конченный отморозок. Иначе я бы тебя сейчас ударил.

Резко встаю с дивана и сжимаю руки в кулаки.

— Ударишь мать своего ребенка? — хмыкает Соня.

Теперь я всё больше и больше узнаю ее прежнюю. Минимум слёз и максимум суки в голосе. Раньше мне это нравилось. Пиздец как. Огонь, страсть, похоть и всё вот это. Теперь понимаю, что у нас в любом случае ничего не склеилось, даже если бы Соня согласилась выйти за меня.

Хорошо, что отказалась.

Теперь-то я понимаю, как же меня повезло упустить такое «счастье».

— Точно моего?

— Можешь подсчитать срок, — она откидывается на спинку дивана и поглаживает свой живот. — Он толкается, хочешь почувствовать?

— Он?

— Я специально решила не узнавать пол раньше времени. Пусть будет сюрпризом. Но интуиция подсказывает, что это будет мальчик.

Целый маленький пацан.

Соня пользуется моей заминкой и берет за руку, чтобы приложить ее к своему животу. Я несколько секунд ничего не чувствую, а потом и в самом деле происходит толчок. Ощутимый.

— Иногда спать совсем не могу, так сильно пинается. Представляешь?

Я присаживаюсь на корточки, но руку от живота не убираю.

— Давай попробуем всё начать сначала, Стас, — Соня накрывает мою ладонь своей. — У нас малыш вот-вот родится. Я разведусь с Серёжей. Я вышла за него назло тебе. Вот такая я дура.

— И что мы дальше будем делать?

Соня плавно ведет мою ладонь вниз.

— Когда всё наладится можем уехать жить куда ты захочешь. Я стану для тебя самой лучшей женой.

Ладонь опускается на бедро и ведет к его внутренней стороне.

— Дам всё то, чего тебе никогда не сможет дать она, — шепчет и тяжело дышит.

Она. Соня ни разу не назвала Яру по имени. Ни разу не назвала ее сестрой.

— Да, ты можешь мне кое-что дать, — отвечаю в тон ее голосу.

— Что захочешь, Стас. Я сделаю всё и наплюю на всех. Ради тебя.

— Тест.

— Какой еще тест? — замирает.

— Понимаешь, малыш, жизнь научила меня не быть лохом. Я хочу для своего успокоения сделать тест и убедиться, что п-пацан мой. Это ведь не проблема?

Она бледнеет. Я отчетливо это вижу даже при таком паршивом освещении.

— Или п-проблема?

— Ты мне не веришь?

— Считай меня параноиком, но теперь я верю только фактам, а не словам.

— Он твой, Стас. Твой и мой. Наш.

— Тем более никаких проблем не вижу. Родится. Мы сделаем тест. Я всё оплачу. Запишу пацана на свою фамилию.

Соня отбрасывает от себя мою ладонь и, насколько позволяет ей ее положение, быстро поднимается с дивана.

— Ты с самого начала решил надо мной поиздеваться?

— А ты решила п-повесить на меня чужого ребенка? Думала, что Стасик лошок, с которого можно бабки поиметь? — тихо ржу в кулак. — Знаешь, а я почти п-поверил, что малой может быть моим. Ты и не врала. Сроки ведь подходят. Но знаешь, что, Сонь? Когда лезешь в серьезную игру для начала подготовься для нее как следует, а не сыпься на п-первом же вопросе про тест.

— Ты урод, Дымов, — брызжет ядом Соня.

— Ага. Завтра утром, чтобы ноги твоей в этом доме не было, — говорю напоследок. — Иначе оставлю саму разбираться с братками твоего дядюшки.

Соня тычет мне средний палец и уходит.

Я лыблюсь как дурак и с облегчением выдыхаю. Тему «Соня» теперь официально можно считать закрытой.

Глава XLI

Серёжка виновато улыбается мне, пожимает плечами и садится за руль.

Я на него не сержусь и не обижаюсь за то, что они с Соней так резко решили уехать, толком ничего не объяснив. Серёжа в принципе здесь ни при чем и… вряд ли знает об истинной причине их такого скорого отъезда.

А я знаю. К сожалению или к счастью — пока сама еще не понимаю.

Ночью меня так и подмывало пойти к Серёже, разбудить его и рассказать обо всём. Открыть ему глаза, чтобы он посмотрел на свою жену под другим углом.

Но…

Мне не хватило смелости. Злости в избытке, а вот смелости — ни капли.

Похоже, я вообще не смелая. Скорей безрассудная. Именно безрассудство всё это время гнало меня вперед.

А Соня… Ей хватило и того, и другого, и еще наглости в добавок.

Когда машина скрывается за поворотом, я разворачиваюсь на пятках и иду в дом. Стас не вышел провожать наших гостей. Я знаю почему, но это ничего не меняет.

Нахожу его на кухне. Он варит уже вторую порцию крепкого кофе, хотя на часах только одиннадцать дня. Выглядит потрепанным. Я — не лучше. Мы оба не спали. Но я сделала всё, чтобы Стас не заметил мое состояние.

Пока Соня с Серёжей собирались, я играла роль ничего непонимающей дурочки. Это сложно. Очень. Но теперь, когда мы один на один я сбрасываю эту дурацкую маску.

Прикусываю нижнюю губу, стремительно подхожу к Стасу и выбиваю из его рук чашку. Вижу, будто в замедленной съемке как она взлетает вверх, кофе темной волной выплёскивается наружу и через секунду превращается в лужу на полу. От чашки остаются только звон и брызги осколков.

Стас ошарашено смотрит на меня. Взгляд его «дымных» глаз прошибает насквозь, но я слишком зла, чтобы испугаться.

Влепляю ему пощечину. Один-второй раз. Хочу залепить третью, чтобы наверняка, но он вовремя ловит мою руку.

— Ты — засранец! — визжу ему в лицо.

Меня накрывает и потряхивает. На секунду представляю, что бы со мной сегодня было, если бы я ночью струсила и убежала раньше времени. Не досмотрела и не дослушала. Ситуация за какие-то несколько минут развернулась на сто восемьдесят градусов.

Я до сих пор ощущаю на языке мерзкий привкус вот этого унизительного подглядывания.

— Я тебе не разрешаю так со мной обращаться! — пытаюсь вырваться, но Стас и бровью не ведет, только сильней сжимает мое запястье и притягивает к