Упражнения в английском стиле, или Убийство в «Вудроу-хаусе» - Н.Р. Пушель

Она замялась на секунду, потом резко произнесла:

–Я вижу, к чему вы клоните. Якобы я могла убить Марка ради наследства Роберты.

Она вздохнула.

– Видите ли, мне не было резона делать это – денег Роберты мне все равно не видать.

СИ и сержант никак не отреагировали на это заявление.

– Понимаете, – продолжила Катрин, – Роберта на меня обижена. Когда она родилась, в силу тех обстоятельств, о которых вы знаете, я была вынуждена отдать ее на воспитание своей бабушке. Ну, как бабушке. На самом дела, это была сестра моей матери, значит, она мне тетка – детей у нее не было и жила она в глуши. Она была рада, да и я была уверена, что Роберте у нее будет лучше. Я приезжала к ней, навещала, когда могла, но это получалось не очень часто.

Сержант Дэй шумно вздохнул, не в силах сдержать негодование. Катрин задумчиво посмотрела на него.

– С тех пор я много думала, почему так поступила с Робертой. В сущности, ничто не мешало мне оставить ее при себе – она родилась в законном браке… Просто я довольно быстро поняла, что не создана быть матерью. Некоторые женщины говорят, что полюбили и приняли своих детей не во время беременности, а после, как только увидели их, но во мне эти чувства так и не проснулись… Хотя я ждала, что некий мощный инстинкт и во мне пробудится. Но месяцы шли, а кроме раздражения я ничего не испытывала. С младенцем нелегко, знаете ли.

Сержант Дэй громко вздохнул еще раз и немного закатил глаза, даже не пытаясь скрыть осуждение. Слушать такие признания от женщины было выше его сил.

Катрин тем временем продолжила, обращаясь к СИ:

– И примерно через год я поняла, что больше так не выдержу. Правду сказать, я не была хорошей матерью. Дочь видела от меня совсем не много ласки. Я давала ей только необходимое, но вместе с тем смутно понимала, что чего-то ее лишаю. И тогда меня осенило – если отдать ее моей одинокой тетке, которая без ума от детей, то все выиграют! Ребенок будет любим и обласкан, я верну свою жизнь, и даже тетка сможет тратить свою нежность и привязанность на существо, которое ответит ей взаимностью! План, в котором не было изъяна, и который я воплотила чуть ли не через неделю.

Воспоминания о былых эмоциях захватили ее снова, лицо раскраснелось, она стала говорить громко и жестикулировала. СИ повторил, чтобы вернуть ее к рассказу:

– Так план был идеален?

Катрин медленно повернулась к нему:

– Не настолько, как я думала, – сказала она и замолчала.

– А что ее отец? – вставил сержант. – Я имею в виду, официальный отец, мистер Пристли?

– К тому времени ее официальный отец уже умер, – сухо ответила Катрин.

Не дожидаясь соболезнований, она продолжила:

– Дочь выросла с убеждением, что я ею пренебрегаю и не люблю, и в 23 года объявила мне, что знать меня не желает и сменила фамилию. Лотан – так звали мою тетку. Французские корни. Прошло почти десять лет, но она так и не сменила гнев на милость. Унаследовала упрямство от Бартона, – невесело заключила она и подытожила:

– Теперь вы знаете все.

– Теперь мы знаем, что у вас с мистером Бартоном есть общий ребенок, даже если с ним и плохие отношения.

– Не плохие, а никаких. Вы, что, меня совсем не слушали?

– Слушал, мадам. Однако сказанное вами не выводит вас из круга подозреваемых – вы могли убить Бартона, чтобы дочь получила деньги и простила вас. Позднее искупление, так сказать.

– Да вы в своем уме? – возмутилась Катрин. – Зачем мне это делать? Что, по-вашему, я хотела этим ей сказать? «Я убила твоего отца ради тебя?» Да?

– Ей можно и не говорить. Вам не привыкать к скрытности. Вы просто обеспечили ее будущее, пока мистер Бартон не передумал или еще что-нибудь, – вступил сержант.

– Не такие слова я хотела услышать от вас, джентельмены, – раздраженно сказала Катрин. – Надеюсь, вам хватит здравого смысла не рассматривать эти идеи всерьез.

С этими словами она развернулась и, не прощаясь, быстрым шагом пошла в сторону озера. Длинная юбка колыхалась в такт шагам и по одному этому движению было видно, насколько она раздражена. СИ и сержант в свою очередь побрели к дому под палящими лучами послеполуденного солнца.

На следующий день были назначены похороны Марка. Хоть имя убийцы еще не было установлено, полицейский департамент дал семье разрешение захоронить тело – шеф Уивера решил, что семья уже достаточно настрадалась. Поэтому в ответ на запрос СИ он ответил положительно.

Место захоронения Роберт и Анна определили методом исключения. Большинство членов семейства Бартон были захоронены на кладбище Святого Петра в Борнмуте, в графстве Дорсет, но сейчас поехать туда было невозможно. Запрет покидать имение все еще действовал, а устраивать похороны без присутствия семьи и друзей казалось им неправильным. Роберт предложил было устроить могилу на территории усадьбы – в самой глубине парка, на границе территории. Но, увидев выражение лица Анны, понял, что мысль превратить «Вудроу-хаус» в семейный склеп ей не близка, той даже говорить ничего не пришлось, ужас в ее глазах был достаточно красноречив.

Таким образом, единственным приемлемым вариантом оставалось местное деревенское кладбище, расположенное в трех километрах от имения. Роберт переговорил со СИ и добился разрешения провести церемонию в присутствии всех гостей дома – им было отпущено два часа на то, чтобы добраться до кладбища, похоронить Марка и тем же путем вернуться обратно.

Ввиду небольшого расстояния было решено пойти пешком всем, кроме Тео и Катрин – он взялся доставить ее к месту захоронения на мотоцикле. Хоть в душе она и оставалась молодой, преодолеть несколько километров по солнцепеку было для нее непосильной задачей, тем более, что туфли она привезла с собой почти исключительно на высоких каблуках. Тео предложил было отвезти Катрин и вернуться за Робертом, но тот отказался от этого предложения – ему казалось неправильным облегчать себе ношу в скорбный день.

Поэтому утром в районе восьми часов гости после завтрака стали собираться у подножия главной лестницы – общий выход был намечен на восемь пятнадцать. Воздух еще не успел прогреться, но день обещал быть жарким – как и все дни этого оказавшегося тягостным июня.

Марго спустилась последней, держа в