Трясина - Арнальдур Индридасон

мог, починить сломанную ограду и едва не надорвался, устанавливая на место могильный камень. Когда раздались первые сирены, он уже закончил дело. Донеслись крики Сигурда Оли и Элинборг, каких-то других людей, откуда-то появился яркий свет, в кромешной тьме возникли гигантские тени. Все больше фонарей, все идут к нему.

Вот Катрина, а вот и Элин. Катрина вопросительно посмотрела на него, а поняв, что случилось, вскрикнула, упала на тело сына и обняла его, содрогаясь от рыданий. Эрленд не стал ей мешать. Элин опустилась на колени рядом.

Словно из тумана голос Сигурда Оли поинтересовался, все ли с ним в порядке. Элинборг подняла с земли дробовик. Появились еще полицейские, с фотоаппаратами, — то и дело кладбище озаряли вспышки, словно молнии.

Эрленд поднял глаза к небу — снова пошел дождь, но не такой сильный, как раньше.

Эйнара похоронили рядом с дочерью, на кладбище Граварвог, пригласили только родственников. До этого Катрину навестил Эрленд, рассказал ей о встрече Эйнара и Хольберга, убеждал ее, что речь идет о самозащите, но Катрина поняла, что он лишь пытается облегчить ее боль.

Дождь лил с завидным упорством, но осенние ветра оставили остров в покое. Скоро будет зима, мороз, чернота круглые сутки. Эрленду нравилось это время года.

Дочь проела ему всю плешь, и Эрленд таки сходил к врачу. Тот без труда поставил диагноз — боль в груди вызвана повреждением реберного хряща, какие часто случаются, если спать на плохом матраце и не заниматься спортом.

Сидя в один прекрасный день за столом и глядя в дымящуюся тарелку, полную мясного рагу, Эрленд спросил у Евы Линд, можно ли ему выбрать имя для ребенка, если родится девочка. Она ответила, что готова выслушать папины предложения:

— Как ты хочешь ее назвать?

Эрленд посмотрел на дочь.

— Ауд, — сказал он. — Думаю, было бы хорошо назвать ее Ауд.