руку на спинку дивана.
– Полагаю, что да, сэр. Но она редко спускается к гостям.
– Это и не нужно, спасибо.
Официант исчез так же быстро, как и появился, демонстрируя ту редкую ненавязчивость, за которую в их кругу и ценили подобные заведения. Здесь, под этим потолком с роскошными люстрами, заключались сделки, обсуждались способы совершить преступления, которые карались бы смертью, продавались чужие жизни, а иногда и не чужие… Сколько обсуждений браков он слышал, сколько мыслей о предательстве, разговоров о взятках.
Корсани кормили здесь тех, кто потом кормил их.
Бьянка была осмотрительнее, знала, как важно держать язык за зубами, поэтому, даже когда Дамиано расходился, умела его останавливать, и сегодня она держалась вдалеке от разговоров об их бизнесе, ухватившись за куда более безопасный вопрос.
– Ты так и не поговорил с моей матерью?
– Мне было не до нее, – мрачно отозвался Дамиано и потер пальцами виски. – И у меня нет к ней сейчас вопросов.
Попробовав свое вино на вкус, она довольно улыбнулась и вернула бокал на столик.
– Я уже забыла, зачем она тебе нужна была, – призналась Бьянка с улыбкой.
– Хотел узнать детали про работу Корсани в полиции, но это уже никак не поможет.
– К слову о ней… – Бьянка смотрела куда-то за его спину, подняв глаза выше. Она уже выглядела так, будто хотела достать пистолет из-под пиджака, и Дамиано заметил, как ее рука напряглась.
Ему не составило никакого труда догадаться, что впустили в клуб его этим вечером не просто так. Дамиано поднялся с места, сделал шаг вперед.
Со второго этажа по лестнице спускалась именно та женщина, которую они так ждали. Только она могла в примитивном черном платье оставаться Корсани даже в своих движениях – высокомерие так и сквозило в каждом из них. Тонкие ленты, расшитые кристаллами, обвивали ее щиколотки и сверкали в тусклом свете ламп.
Улыбка на губах у Кьяры, само собой, являлась фальшивой, к ней было легко привыкнуть. Но вот то, что он заметил в ее взгляде – очевидную враждебность, ненависть, будто красные искры пробежались по ее зрачкам, – было чем-то совершенно новым, неизведанным прежде.
Она остановилась на ступенях, стихло все: и голоса, и музыка, и даже звон бокалов, что протирали бармены. Кьяра посмотрела сверху вниз на Дамиано и его подругу.
– Как неожиданно, – прокомментировала она с ядом, что сочился из каждого слова.
Незаметно вдруг появился и Казентино, которого до этого Дамиано не увидел среди гостей. Бьянка за спиной заметно напряглась, когда увидела в его руках поднос. Из чистейшего серебра. С оружием на нем вместе с патронами, выставленными будто по линейке.
– Уже успела соскучиться, Корсани? – свое внимание на пистолете, который наверняка будет лежать холодным в ее ладони, он постарался не концентрировать и вернул взгляд Кьяре.
– Что, визиты полиции разве не дали тебе понять, что мне не доставляет удовольствия видеть тебя? – она наигранно выгнула бровь и сделала шаг вперед. Дамиано услышал, как за его спиной заскрипели стулья и шаги стали удаляться в сторону входа.
– Но я здесь. Может, обсудим нашу сделку еще раз? – он ухмыльнулся; настаивать на своем предложении доставляло ему удовольствие только потому, что он видел, как напускное спокойствие сменялось раздражением.
– Как насчет послушать другое предложение? – Кьяра спустилась еще на одну ступеньку вниз, перехватила пистолет с подноса, который был ей любезно предложен. Дамиано завел руку за спину и нащупал рукоять своего оружия за поясом.
Оно ему не поможет – об этом он думал в тот момент, зная, что огонь, который он разглядел в глазах Кьяры, не был игрой света от красноватых оттенков в комнате. Совсем нет.
Она стояла там спокойно и сосредоточенно, как хищница, поджидая свою жертву. Взгляд ее был твердым и сосредоточенным на одной цели, пронзающим через темноту. Руки, держащие пистолет, казались неподвижными.
Он обернулся: весь персонал, вся охрана и несколько гостей, которых он сперва даже не назвал бы значимыми, теперь поднялись со своих мест и ловили каждое движение Дамиано и Бьянки. Если все они решат их убить, был очень маленький шанс выбраться живыми.
– Включите ему послушать, – нежно, как кошка, попросила Кьяра. Музыки не было, но вместо нее в колонках включилась запись, которую Дамиано узнал с первых же слов.
И пока он слушал свои же собственные слова, сказанные так не вовремя, усмешки Маттео, Кьяра вытащила магазин из рукоятки оружия. Ровными и четкими движениями, словно танцующими под невидимую мелодию, она подхватила пули и осмотрела каждую из них. Они блестели, черт бы их побрал, на свету, ожидая своего времени, как Корсани ожидала момента, когда сможет пустить их в действие.
Она уверенно вставила патроны в магазин, слегка нажимая на каждый, чтобы убедиться, что они там надежно зафиксированы. Ее пальцы были ловкими, и она с легкостью вставила магазин на место с коротким щелкающим звуком.
А затем перевела предохранитель и убедилась, что пистолет готов к использованию. Как раз в ту секунду, как только запись оборвалась.
Послышались щелчки: больше дюжины стволов теперь были направлены на его голову. Все, кроме Корсани. Бьянка выхватила свой пистолет, но Дамиано знал, что отбиваться бесполезно. И он был чертовски благодарен девушке за ее готовность стоять до конца.
– Будешь отрицать свои слова? – наконец спросила Кьяра, вздохнув.
– Нет.
В ней что-то переключилось, маска треснула, открывая ту Корсани, которая действительно ненавидела его. Она будто сорвалась с цепи, приближаясь к Дамиано и упираясь дулом пистолета ему в лоб.
Прежде ровный голос превратился в настоящее рычание.
– Лучше бы ты отрицал, Росетти.
Ему не составило никакого труда достать свой пистолет за те две секунды, пока она шла к нему, и теперь его дуло упиралось Корсани под подбородок. Ее злость будто тут же мгновенно перешла ему только по прикосновению.
– Опусти пистолет, – потребовала Бьянка. Дамиано знал, что она целится Корсани в висок и ей было плевать, что люди здесь убьют ее сразу после выстрела.
– И не подумаю, – огрызнулась та, секунду смотрела на Бьянку и, судя по взгляду, совершенно не нашла в ней угрозы. Она сильнее надавила пистолетом на лоб Дамиано, он чувствовал холод металла на коже. – Пуля быстрее любого твоего движения, разве не так?
– Стреляй, Корсани, – на удивление равнодушно произнес Дамиано, ни один мускул на его лице не дрогнул. – Может быть, после моей смерти ты наконец осознаешь, что поступаешь неправильно.
– Неправильно? – она вскипела и тут же сорвалась на крик. – Неправильно?!
Дамиано даже не шелохнулся. Он равнодушно наблюдал за тем, как в ее глазах вспыхивает неконтролируемая ярость. Он видел,
