Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
будто до сих пор смотрела на них со дна озера. Но тут сестра коснулась моей руки, и я словно вынырнула из-под воды.
– Мы прибежали, как только услышали крики, – сказал инспектор Ю.
– Это я, – призналась Мари. – Я завизжала, когда ты упала в воду.
Мне казалось, что черная вода озера все еще внутри меня, в моих легких, вгрызается в меня холодом.
– А где старейшина Мун?
Все уставились на озеро.
– Я прикажу обыскать пещеру. Но, возможно, он утонул.
Возможно…
Я откинула с лица мокрые волосы.
– Как вы нас нашли?
– Ко мне приехала Кахи и рассказала, где вы. Она сказала, что Мэволь отправила мне записку, но я ее не получал. А потом дочка Муна объяснила, где вас найти. – Он вздохнул. – Мои люди сейчас обыскивают поместье.
Инспектор Ю двинулся вперед, высоко подняв факел, а мы, дрожа и спотыкаясь, последовали за ним. Другие солдаты остались обыскивать пещеру. Я оглянулась через плечо, свет их факелов мерцал вдали и уменьшался с каждым нашим шагом.
– Не думаю, что он утонул, – прошептала я. – Вдруг ему удалось сбежать…
Истошный крик разорвал тишину.
Мы замерли.
– О боги! – прошептала Мэволь. – Что это?
Инспектор Ю задрал голову и нахмурился.
– Это откуда-то снаружи.
От страха у меня скрутило живот. Я почему-то сразу поняла, что кричит она – та девушка, которая не могла спать ночами, потому что ее мучили призраки жертв ее отца, и которая позволила мне сбежать из натопленной библиотеки.
И я побежала.
Сзади донеслись шаги, и вскоре инспектор Ю и Мэволь догнали меня. Мы быстро поднялись по покрытым мхом каменным ступеням и вылезли наружу из колодца. После темной пещеры солнце буквально ослепило меня. Я прикрыла глаза рукой и подождала, пока они привыкнут к свету.
На земле во дворе виднелись мокрые следы: кто-то прошел здесь несколько минут назад. Мы шли по темно-коричневым грязным следам, и с каждым шагом мне становилось все страшней. Наконец мы поднялись на террасу и оказались у комнаты, где я недавно разговаривала с госпожой Мун.
Я замедлилась. Мне вдруг захотелось повернуться и уйти, не открывать дверь, не смотреть. Я слишком многое пережила за последние часы.
Я остановилась перед двойными дверьми. В первый раз, когда я заглянула сюда сегодня, они были лишь слегка раздвинуты, но сейчас они были нараспашку. Я медленно подняла взгляд по мокрым следам.
Мимо шелкового коврика на полу. Мимо перевернутой чаши. Мимо низенького столика… который покрывало что-то белое, похожее на соль.
Старейшина Мун, сгорбившись, сидел на полу. Вода капала с его распущенных волос и бороды. На коленях у него лежала дочь. Ее рука безжизненно свешивалась на пол, ладонь была раскрыта, пальцы неподвижны.
Маски на старейшине не было: должно быть, он потерял ее в озере. Он в ужасе глядел на дочь, осторожно гладя ее по щеке.
– Чхэвон-а, – он потряс ее за плечо. – Проснись, Чхэвон-а. Не сердись, я же делал все это ради тебя.
Словно в тумане, я шагнула вперед. Пол обжег мне ступни. Я подошла к перевернутой чаше, подняла ее с пола и сразу же почувствовала сильный запах – не пришлось даже принюхиваться.
Так же пах чай, который мне подали тогда, в библиотеке. Чай с мышьяком.
Я взглянула на госпожу Мун. Она лежала неподвижно, на губах у нее выступила кровавая пена. Чаша выскользнула из моих рук.
Госпожа Мун выпила яд.
После все было как в тумане. Солдаты, ворвавшиеся в комнату, веревка, руки, скрученные за спиной. Шелк, кровь. Застывшие глаза госпожи Мун. Рыдающий голос ее отца, все окликающий ее по имени. Но она не отвечала. Жестокость старейшины отняла у него то, чем он дорожил больше всего.
– Чхэвон-а! – Он все звал ее и звал, словно мог голосом дотронуться до ее щек, раз руки были связаны. – Абоджи вернулся за тобой, Чхэвон-а.
Разве это справедливость?
Какое-то оцепенение сковало мое тело. Я села на горячий пол, по моему лицу стекали пот вперемешку с водой из озера. Я прижала к груди ладонь, пытаясь облегчить боль в горящих легких. Раны так быстро не затянутся. Трещины так и будут зиять темнотой, а в них будет задувать холодный ветер. Многие пропавшие девушки так и останутся пропавшими. Погибших девушек не воскресить.
Не знаю, сколько я так просидела, прежде чем Мэволь дотронулась до моего плеча. Она протянула мне руку и помогла подняться. Мы стояли и смотрели, как солдаты укладывают тело госпожи Мун на деревянные носилки. Сверху ее накрыли соломенной циновкой. Ее руки с накрашенными бледно-оранжевыми ногтями торчали из-под соломы.
– Бальзамин, – прошептала Мэволь.
Я пристальнее вгляделась в запачканные ногти. Мэволь права, госпожа Мун собирала цветки бальзамина, растирала их, превращая в массу, которой дети любят красить ногти. Существовала примета: если цвет не сойдет до зимы, с первым снегом придет первая любовь.
Плечи у меня поникли. Госпожа Мун – Чхэвон – была всего лишь девчонкой, как каждая из нас. Мэволь тоже понурилась. Одинокая слезка скатилась по ее щеке, но она быстро вытерла ее рукавом.
– Почему мне так плохо? – хрипло спросила она. – Как будто мы проиграли.
Рядом возникла высокая тень. Инспектор Ю. Широкие поля шляпы отбрасывали тень на его лицо, так что я не могла рассмотреть выражение его лица. Он молча смотрел на тело, накрытое соломенной циновкой.
– Мы проигрываем каждый день. Такова наша работа. – Инспектор повернулся ко мне и Мэволь. – Кого-то нам удается спасти, но в основном мы терпим поражение. Такова жизнь.
Я покачала головой, лучше мне от его слов не стало. Теперь мне было понятно отчаяние судьи Хона. Вот оно – ощущение бессилия. Ужас от того, что невозможно никого спасти. Это отбирает силы, лишает мужества, опустошает.
– Но есть два типа людей, – тихо добавил инспектор Ю. – Некоторые отступают, жмутся друг к другу, как испуганные птички, прячутся от темноты, что пугает их. А некоторые готовы сражаться, они борются за свободу, свободу для всех. Свет будет всегда сиять для тех, кто стремится к нему.
Он нагнулся, поднял чашу Чхэвон и засунул ее в мешок с уликами.
– Возьмите себя в руки, Мин Хвани и Мин Мэволь, – улыбнулся нам инспектор. – Мы должны отвезти девочек домой. Родные ждут их.
Глава двадцать первая
Девушки, которых мы спасли, ехали по кратеру, настороженно оглядываясь. Они вздрагивали от любого шума, суеты в деревнях, через которые мы проезжали, грохота запряженной телеги и даже тявканья мелкой собачонки. Инспектор Ю велел им ехать впереди, перед солдатами, подальше от телеги, на которой везли
Ознакомительная версия. Доступно 11 страниц из 71
