хрупкая Мадонна с добрым личиком.
Ему мгновенно вспомнилась ее миниатюрная копия, украшавшая бюро матери Клеманс, и, движимый интуицией, не основанной на разуме, он, словно регбист, бросился к ней, чтобы поймать ее, пока она не разбилась на полу.
Растянувшийся на плитах с Девой, прижатой к сердцу, Райан увидел, как стержень цоколя, освобожденный от статуи, поворачивается, а две каменные двери понемногу уходят внутрь стен.
Одна выходила в хранилище, другая на лестницу.
Когда ПМ, задыхаясь, вбежал в крипт, там никого не было.
Он угрожающе посмотрел на оба зияющих прохода и разразился бранью в адрес Райана, который даже не соизволил его дождаться.
Без особой надежды он пару раз окликнул его, затем, не получив ответа, направился к комнате с реликвиями.
В руке он нес новенький свернутый мешок…
Дрожа в промокшей одежде, Мари и Кристиан дошли до источника света, замеченного ими в глубине одной из галерей.
Они насторожились у подозрительно широкого пролета в стене.
Мари достала из кобуры пистолет и дослала патрон в патронник.
Сделав знак Кристиану оставаться в укрытии, она осторожно заглянула внутрь, прежде чем войти в просторную ванную комнату.
Он вошел за ней. Современный дизайн этого помещения поразил их.
Мари остановилась так неожиданно, что Кристиан чуть не наткнулся на нее.
Он был там, сидел на стуле, обхватив голову руками, явно доведенный до крайности. Каштановые волосы взлохмачены. На безымянном пальце не было обручального кольца.
Лукас.
Забыв об осторожности, Мари оставила оружие на десертном столике и кинулась к нему с хриплым криком, штопором вошедшим в сердца обоих мужчин ее жизни.
Но сердце Лукаса, вскочившего при звуке своего имени, подпрыгнуло в груди, взорвавшись невероятным счастьем, сердце же Кристиана оборвалось и покатилось, когда Мари рухнула в объятия его соперника.
Восхищенный Лукас обнял свою молодую жену, и из ее глаз брызнули слишком долго сдерживаемые слезы.
И хотя Кристиан был готов к такому моменту и побаивался его, но, став свидетелем этой встречи, почувствовал такую боль, от которой даже не решился убежать.
32
Тело Луизы Салливан покоилось на столе для вскрытий.
Нагнувшись над ее лбом, судмедэксперт извлек пулю и положил в кюветку.
Большим и указательным пальцами руки в латексной перчатке Ангус взял ее и нахмурился.
— Девять миллиметров. Такая же, как в пистолете Мари Кермер.
Он уронил ее в кювету, и она подпрыгнула с металлическим звуком.
— Похоже, Ферсен прав. Но Господи! Зачем убивать собственную бабушку? Бред какой-то!
Судмедэксперт поморщился. Он больше не мог держать в себе информацию — вопреки обещанию Мари.
— Он лжет. Все ложь, начиная с его личности.
— Да, нам известно, что имя и фамилия у него не настоящие…
— Я не об этом, а о генетике…
Жандарм нахмурил брови и попросил объясниться.
Включив экран компьютера, на котором появились два отпечатка, судмедэксперт стал объяснять:
— Слева — отпечатки пальцев Лукаса Ферсена, хранящиеся в центральной картотеке со времени его поступления на службу в полицию в 1986 году. Справа те, что он оставил на бумажном стаканчике в жандармерии два дня назад.
Он поиграл клавишами и совместил их. Когда Ангус убедился в их различии, лицо его стало белее мела.
— Что вы пытаетесь мне доказать, доктор? Что близнец, которого нашли в порту, не мертв? Что он заменил собой Ферсена?
Врач покачал головой и, больше не ходя вокруг да около, поведал ему о существовании третьего близнеца.
Мрачный взгляд Кристиана невольно обратился ко все еще обнимавшимся супругам.
Он колебался, не очень стремясь прерывать эти мгновения, но, услышав за спиной звуки шагов, резко обернулся.
Вошел другой Лукас Ферсен! Копия того, кого прижимала к себе Мари… Те же ореховые глаза, те же волосы, такая же двухдневная бородка, даже одежда, даже обувь!
Свихнуться можно!
Реакция пораженного шкипера задержалась на какую-то секунду.
Пистолет, оставленный Мари на десертном столике, был уже в левой руке второго Лукаса.
— Отойди от него, Мари! — крикнул Кристиан. — Это Аксель!
Неспособный определить, кто из этих двоих настоящий, шкипер решил, что настало время нарушить равенство.
Он подскочил к вошедшему и сильно ударил его, отчего тот выронил пистолет, ловко пойманный Мари, которая воспользовалась сумятицей, чтобы вырваться из объятий другого Лукаса.
Она наставила оружие на близнецов.
Ее нерешительный взгляд переходил с одного на другого и остановился на их левых руках. Ни у одного не было обручального кольца. Она искала какую-нибудь мелочь, которая могла бы выделить одного из них, когда они затеяли словесный поединок, чтобы убедить ее в обоснованности своей личности.
— Я влюбился в тебя, как только увидел в аббатстве Лендсена…
— Ты почти оглушила меня…
— Спроси его, что я сказал тебе той ночью, когда ты слишком много выпила в том отеле…
— «Вы упадете в мои объятия натощак и по собственному желанию…»
— Вспомни, как ты разъярилась, когда узнала от меня, что Кристиан тебя предал!
Шкипер, поближе подошедший к Мари, ухватился за протянутый ему шест:
— Что сказал мне Ферсен, когда я готовился отплыть вместе с Мари в Плимут?
Искра нерешительности промелькнула в ореховых глазах Лукаса, которого только что целовала Мари.
Торжествующе заблестели глаза другого, когда он воскликнул:
— Если Мари пострадает от вашей ошибки, я разыщу вас и на дне океана!
— Да, это он! — убежденно произнес Кристиан, показывая на сказавшего.
Нож выскочил из предплечья Акселя.
Украдкой сверкнуло лезвие, когда он ринулся на Лукаса.
Словно в карточном фокусе, — когда три карты так быстро перемешиваются, что никто уже и не знает, где королева, — все произошло так стремительно, что ни Мари, ни Кристиан не могли бы поклясться, что опознанный Лукас — тот, с которого они не спускали глаз.
К тому же нож попеременно оказывался то в одной руке, то в другой…
Они беспомощно смотрели, как близнецы схватились врукопашную, бились насмерть, опять путая карты.
Дуло пистолета Мари направлялось то на одного, то на другого.
Она не способна была рисковать, убить настоящего.
Близнецы катались по полу, переплетенные, неразделимые, обуянные одной ненавистью, одинаково разгоряченные.
И тут взгляд Мари уцепился за деталь, совсем незначительную. А если она ошиблась? Она прищурилась.
Кристиан вздрогнул, заметив, как напрягся ее палец на спусковом крючке.
Раздался выстрел.
Эхо его прокатилось по подземным галереям.
И один из двух Лукасов взвыл, раненный в левое плечо, потом потерял сознание.
Другой, тяжело дыша, тыльной стороной ладони быстро отбросил упавший нож и ощупал своего близнеца, проверяя, нет ли при нем другого оружия.
В правом кармане брюк было обручальное кольцо.
Лукас надел его на палец, когда
