в Рейвенсвуд. Удивительно, как много энергии привносили в дом юность и суматошливость Гауэров, ведь теперь, когда их не было, он казался непривычно пустым.
Луна отчаянно хотела поговорить с Маркусом об их предстоящем визите к мировому судье, но как она могла спросить, что они могут сделать, чтобы убедить чиновника, если Маркус не желал обсуждать правду? Он упорно держался за фантазию о том, что она была его женой вот уже десять лет, а не беглянкой, скрывающейся от правосудия.
Сбитая с толку тишиной, царившей в доме, она позвала Брана. Он не летал с ними в лес, не появился и на кухне, чтобы полакомиться остатками, которые миссис Веббер традиционно оставляла у задней двери. Луна обошла сад, подзывая ворона угощениями, но все было тщетно. Маркус мягко напомнил, что Бран – дикая птица с сильным характером, а не послушный питомец. Он появляется, когда сам того захочет – ни минутой раньше.
Позже они втроем – с миссис Веббер – пошли на службу в церковь Святой Марии. В канун Дня Всех Святых викарий говорил о тех, кто покинул этот мир за последние двенадцать месяцев. Они зажгли свечи в память об умерших. Луна заметила, что Маркус зажег две, но ничего не сказала. Осведомленный о трепетном отношении общины к местной легенде, викарий завершил службу рано, чтобы прихожане успели добраться до своих домов засветло.
Вернувшись в Рейвенсвуд, миссис Веббер не раз подчеркнула важность того, чтобы оставаться дома, в безопасности, и устроила целое представление, тщательно запирая двери и раскладывая веточки розмарина в укромных местах – там, где хозяин не заметит. Маркус настоял, чтобы Луна взяла наверх кружку какао – «чтобы легче уснуть», – но вкус напитка показался ей странным. Ей даже пришло в голову, не добавил ли он в него снотворное. В конце концов, когда он отвернулся, она вылила половину в ночной горшок под кроватью.
– Спи спокойно, малышка, – тихо сказал он, целуя ее в лоб, прежде чем задуть свечу.
Отчасти она надеялась, что он все-таки обнимет ее. Но она видела, что после возвращения из церкви он стал другим – задумчивым, замкнутым. И теперь Луна подозревала, что, несмотря на все отрицания, в глубине души он все же скорбел – возможно, по своей двоюродной бабушке… а может, и по своей жене. Ведь этот вечер был посвящен памяти умерших. И, как ей казалось, именно память его и тяготила.
Глава 39
Она не знала точно, который час, и, пошевелившись, протянула руку к пустой стороне кровати. Простыни еще сохраняли тепло, однако Маркуса рядом не было. Сев прямо, она вгляделась в тени и поняла: нет ни малейшего признака того, что он оставался в комнате после того, как она уснула. Куда он ушел посреди ночи, да еще в канун Дня Всех Святых – ведь он знал, как сильно ей не хотелось быть одной в эту ночь?
Бран все не возвращался. Луна подошла к окну и приподняла раму в надежде, что он прилетит, как обычно. Но в комнату проникли лишь холодный порыв ветра и слабый аромат древесного дыма.
Когда она выглянула наружу, то увидела чью-то фигуру, удаляющуюся от дома в сторону леса. Это определенно был мужчина: по длине шага можно было догадаться. Но фигура была худощавой, и Луна решила, что, скорее всего, это мистер Веббер, а не Маркус. Мог ли он быть причастен к исчезновению Брана? Или, быть может, и к ночным прогулкам ее мужа? Она подозревала, что он направляется к колодцу; и ее бы это совсем не удивило – возможно, он лепит новые глиняные фигурки… Хотя Веббер и не выказывал особого интереса к мистике, история с проклятием матушки Селвуд все не выходила у нее из головы. Проклял ли он старуху? Сердце Луны застучало тревожней. Не в первый раз ей подумалось: Веббер вполне может оказаться колдуном.
Только теперь она испугалась, что Бран и Маркус могут быть в опасности. Неужели этой ночью Луна – призрачная мстительная Луна – наконец осуществит свою угрозу? А если она заодно с Веббером, на что они способны вместе? Мистер Финдли предупреждал, что у колодца соберутся люди и прольется кровь. Холодный страх сковал ее тело, заставляя руки и ноги неметь. Все ее тревоги по поводу разоблачения – как беглянки, как Роуз – отошли на второй план. Сейчас было гораздо важнее нечто другое. Она не могла оставаться в стороне.
– Магия реальна, только если ты в нее веришь, – прошептала она себе под нос, торопливо натягивая шерстяную юбку поверх ночной рубашки и хватая шаль из гардероба.
Интересно было заметить, как любовь к другому человеку придала ей решимости преодолеть собственные страхи. Лес сам по себе не был злом – это было место покоя и древней мудрости. Маркус показал ей, что не стоит бояться ни деревьев, ни теней. Но она давно чувствовала, что мистера Веббера бояться нужно.
Через пять минут она уже спустилась, заглядывая в каждую комнату, надеясь, что Маркус просто зашел в гостиную за ночным колпаком или не мог уснуть и взял с собой какао в библиотеку. Но, дойдя до каморки для обуви, она увидела: его сапоги и шерстяное пальто исчезли. Он действительно вышел из дома. Она схватила ураганную лампу, вышла на кухню и заметила, что задняя дверь была не заперта. В последнюю минуту она зачерпнула немного соли из солонки – то было простейшее средство защиты от злых духов.
Она устала от тайн и лжи. Маркус должен узнать, что случилось с его настоящей женой. Луна больше не могла притворяться, что это не имеет значения. Их жизнь вместе – сплошная выдумка, и рано или поздно их разоблачат. Возможно, она не убила Дэниела, но, сбежав, позволила настоящему виновнику остаться безнаказанным. А Веббер… он был жесток, опасен, и его поведение по ночам вызывало все больше подозрений. Сегодня она не верила, что он просто браконьерствует. Она верила, что он практикует темную магию. Лампа отбрасывала длинные тени, а холодный ночной воздух впивался в кожу. Низкий туман стелился по земле. И все же она шла. Та, что когда-то была робкой служанкой, давно исчезла. Плотнее закутавшись в шаль, она направилась к слабому свету среди деревьев, вдыхая запах дыма и молясь, чтобы Бран наконец появился. Его отсутствие начинало казаться зловещим.
Ручка лампы жутко заскрипела в ее руке, но она продолжала идти вглубь леса – того самого, что днем казался ей гостеприимным. Она старалась не думать о духах мертвых,
