Лагг загробным голосом.
– Откуда ты знаешь, что Д. – это Дойл? – не унимался Гаффи.
– Ну, вместе с Сопливым Эдвардсом в деле был Пики Дойл, а значит, именно он пишет корешу. К тому же он подолгу зависает «У Гвен», это захудалый пансион на Ватерлоо-роуд.
– Полагаю, Пики Дойл – типчик, которого мы сразу окрестили Вдовьим Пиком. Тот, кто стрелял в нас в Бриндизи. – сказал Игер-Райт. – Послушай, Кэмпион, это наверняка важные сведения. Что собираешься делать?
Мистер Кэмпион взвешивал. Как обычно, на бледном лице ничего не отражалось, но глаза были задумчивыми.
– Вообще-то, занятная записка, – проговорил он наконец. – Не вижу никаких причин считать, что она поддельная, а коли так, у нас появился новый след. Если Пики Дойл направляется в Понтисбрайт, то имеется смысл и нам туда наведаться. Это название деревни в Суффолке; между прочим, там и была построена усадьба Понтисбрайтов. Похоже, намечается нечто интересное.
Он опять задумался. Стоял, глядя в письмо.
– Знаю, о чем вы размышляете, – сказал вдруг Лагг. – О том же, о чем я думал все это время: «Кто же этот Старик из малявы Пики Дойла?»
Мистер Кэмпион повернулся к помощнику, и какое-то время они мрачно смотрели друг на друга.
– Что, скажете, невероятно? – проворчал мистер Лагг. – А раз вероятно, то либо вы отказываетесь от этой затеи, либо я увольняюсь.
– Опять нервы шалят? – снисходительно спросил его хозяин.
– Нет, – твердо ответил Лагг. – Но я выше головы не прыгаю. Отродясь чудес не совершал и начинать не собираюсь.
Видимо, почувствовав, что загадочный диалог утомителен для друзей, мистер Кэмпион обернулся к ним.
– В начале своей предосудительной карьеры Пики Дойл работал на одного удивительного человека, – объяснил он. – И нам с Лаггом одновременно пришло в голову, что он вернулся к прежнему нанимателю. Полагаю, вы слышали о Бретте Саванейке?
– Финансист? – спросил Фаркьюсон.
У Игер-Райта и Гаффи на лицах не отразилось понимания.
Кэмпион кивнул.
– Это потрясающая личность, настоящий гений в бизнесе – такие рождаются редко. Председатель дюжины компаний с международным влиянием, а как он сумел их возглавить – загадка, которую никто даже не пытается разгадать. В начале его карьеры бродили разные слухи, а после краха текстильного треста «Винтертон» он даже ходил с телохранителями-головорезами. Пики Дойл отличился именно в качестве его подручного-громилы. С того времени Саванейк только набирал силу. Он никогда не фотографируется, не дает интервью и держится в тени, насколько это возможно.
– Но достаточно ли это крупное дело для него? – спросил удивленный Фаркьюсон. – Подумайте о риске!
Мистер Кэмпион усмехнулся:
– Не думаю, что его волнует риск. А вот вопрос, достаточно ли это крупное дело, заслуживает внимания. Раз уж Саванейк наш соперник, значит дело стоящее. Однако я не вижу способа выяснить это немедленно. Если что-то всплывет, то всплывет. Что действительно важно, так это упоминание о вырезанной на стволе дерева подсказке. Не можем мы игнорировать такой намек. Увы, я предвижу день нашего пышного отбытия. Пора вернуться к работе.
– Слушай, а что конкретно мы ищем? – спросил Гаффи. – Тебе вопрос может показаться банальным, но мне он не дает покоя.
– Прости, – искренне произнес Кэмпион. – Я должен был объяснить раньше. Есть три вещи, без которых сильные мира сего не смогут добиться нужного им решения от Гаагского суда. Первая – как в сказке, да? – это корона, изготовленная итальянскими мастерами для Жиля Понтисбрайта в годы правления Генриха Четвертого. Единственное доступное описание, довольно затейливое, есть в рукописи, которая хранится в Британском музее. Я прочту его вам.
Он сел на кровать, вынул листок из бумажника и стал читать – деловым тоном, отчего архаичные слова звучали еще более странно.
Три капельки руды из раны короля. Три млечные звезды с яйцо горлицы. Верижка из цветов связует их. Корону Понтисбрайт возложит на чело, и только звезды станут зримы.
Закончив, он хмуро посмотрел на Гаффи сквозь огромные очки.
– Маловразумительно, не так ли? – сказал он. – Например, как понимать, что надетая корона будет почти не видна? Потом, средневековые короны – это не обязательно круглые шапки из красного бархата, расшитые драгоценными камнями. В ту пору их делали любой формы. Ну, с этим пока все. Следующее наше затруднение – устав. Он написан на пергаменте, а согласно тогдашним правилам делопроизводства пергамент должен быть размером либо в половину, либо в четверть овечьей шкуры. Разумеется, текст на латыни; есть печать Генриха Четвертого и его закорючка – сомневаюсь, что Генрих был грамотен. Третье сокровище, как и полагается, самое важное. Это просто расписка Меттерниха о получении денег в тысяча восемьсот четырнадцатом году. Одному богу известно, как она выглядит. Думаю, вы уже поняли, что в силу этих причин нам будет не до скуки.
Симпатичное круглое лицо Гаффи зажглось.
– Однако все это довольно интригующе, не правда ли? – спросил он. – Мне, пожалуй, нравится. Кому сейчас принадлежит усадьба Понтисбрайтов? Я хорошо знаю эту часть страны, но не помню, чтобы когда-нибудь слышал такую фамилию.
Мистер Кэмпион и Фаркьюсон переглянулись, и Кэмпион скорчил гримасу.
– Еще одна загвоздка, – сказал он. – Нет больше усадьбы. Когда титул исчез, старая графиня, единственная из семьи остававшаяся в живых на тот момент, продала все без остатка. Покупатели разобрали дом по досочкам, остался только голый фундамент. Один из самых крупных актов вандализма Викторианской эпохи. – Чуть помолчав, он добавил: – Что, не слишком обнадежил?
– А сад? – допытывался Гаффи. – Этот субчик, Пики Дойл, пишет о саде.
– Придомовая территория не могла никуда деться, – вставил Фаркьюсон. – Сад наверняка запущен, но он есть.
– И что, никого не осталось, хоть как-то связанного с семьей? В доме вдовы или где-нибудь еще?
– Есть мельница, – вспомнил Игер-Райт. – Там живет семья человека, который безуспешно заявлял о своих правах на титул перед самой войной. Он потом погиб во Франции, и вроде остались дети, но у нас нет уверенности. Кэмпион, как думаешь, стоит там побывать?
Высокий молодой человек в роговых очках кивнул:
– Пожалуй, стоит. Как мы знаем, кроме нас, этим делом занимаются только Пики Дойл и его приятели. И раз уж мы не располагаем ничем конкретным, давайте съездим и посмотрим, что имеется у других.
– Вот в этом есть смысл, – произнес мистер Лагг с категоричностью человека, которого не устраивает ситуация, когда его мнение не учитывается. – Добавлю лишь одно: сперва выясните, кто ваш противник. И если это тот, кого я имею в виду, не связывайтесь с ним.
Мистер Кэмпион пропустил его слова мимо ушей.
– Вот что, Фаркьюсон, – сказал он, – поскольку при моем дворе ты занимаешь должность главного конюшего, почему бы тебе не взять
