Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
В ушах звенело, в воздухе запахло дымом. Он возвышался над мертвыми кучами, а Трей с Диондрой впервые в жизни не проронили ни слова.
Наши дни
За то время, что я торчала в Оклахоме и не выходила на связь, Лайл оставил на моем автоответчике девять сообщений невероятно широкого диапазона тонов. Первое произносилось шутливо, с озабоченностью престарелой аристократки, которая, слегка гнусавя, справляется о моем здравии, далее тон последовательно менялся с раздражительного на суровый, настойчивый и перепуганный, а в последнем вернулся к дурашливому. «Не перезвонишь — приеду… и тогда горе тебе!» — вопил его голос на записи, а затем добавил: «Не знаю, правда, смотрела ли ты „Тумстоун“».
Конечно, этот вестерн я смотрела, но у Лайла получилась жалкая пародия на Курта Рассела в роли Уайетта Эрпа.
Я перезвонила, неожиданно для себя продиктовала адрес и сказала, что он может приехать, если захочет. Было слышно, как женский голос его просит: ну что ты в самом деле, спроси ее, спроси; при этом Лайл, очевидно, прикрывал трубку рукой. Не Магда ли выражает желание получить отчет о результатах моей встречи с Раннером? Что же, охотно сообщу. Мне и самой хотелось поделиться, иначе я способна снова залечь в кровать и не высовываться еще лет десять.
В ожидании гостя я занялась волосами. Возвращаясь со свидания с Беном, я заехала в магазин за краской для волос, чтобы, как обычно, покраситься в платиновую блондинку, но в конце концов у меня в руках оказалась коробочка, с которой кокетливо улыбалась рыжеволосая красавица. Я ведь предпочитаю не заморачиваться, а с рыжими волосами мороки меньше. К тому же я подумывала о том, чтобы вернуть себе первоначальный цвет, с тех самых пор, когда Бен заметил, как здорово я похожа на маму. Эта мысль казалась особенно привлекательной: я надеялась, что, если появлюсь у трейлера Дианы, похожая на ожившую Пэтти Дэй, этого, возможно, будет достаточно, чтобы она снова пустила меня к себе (зараза, так и не звонит!).
Я распределила по волосам темно-красную массу с легким запахом чего-то горелого. Оставалось держать краску еще четырнадцать минут, когда в дверь позвонили. Ну конечно, Лайл и, конечно, рано. Он влетел в дом со словами о том, какое облегчение почувствовал, когда я наконец позвонила, но вдруг отпрянул:
— Что это у тебя? Химию делаешь?
— Нет, возвращаюсь в рыжий цвет.
— Здорово. Натуральный.
За тринадцать оставшихся минут я рассказала ему о Раннере и Диондре.
— Ясно, — произнес он, глядя куда-то влево и подставляя мне ухо в своей обычной задумчивой позе. — Значит, по словам Бена, в тот день поздно вечером он ненадолго вернулся домой, поругался с матерью и снова ушел, поэтому не знает, что произошло потом?
— Да, — кивнула я.
— А что произошло, по словам Раннера? Либо твоих убил Трей, потому что Раннер задолжал ему деньги, либо в ходе какого-то дьявольского ритуала их убили Бен и Трей? Сначала твою семью, а потом еще и Диондру? А что Раннер сказал по поводу того, что подружка лишает его алиби?
— Он сказал, пусть отсосет. Извини, мне нужно смыть краску.
Он сопроводил меня в ванную, занял дверной проем, держась обеими руками за косяк, и задумался.
— Либби, можно, я поделюсь с тобой одной своей мыслью в связи с событиями той ночи?
Я стояла согнувшись, сунув было голову под кран над ванной (какой может быть душ в месте с названием «вон туда по вон той дороге»!), но на секунду застыла.
— Я хочу сказать, не думаешь ли ты, что убийц было двое? Не знаю, каким образом, но двое? Мишель просто… На твою маму и Дебби устроили чуть ли не охоту А Мишель умирает в постели — ее душат. Какие-то уж больно разные преступления. Мне так кажется.
Я неуклюже пожала плечами и сунула голову под струю воды, чтобы заглушить окружившие меня со всех сторон звуки Черной дыры. К стоку в ванне устремился багровый поток. Все в том же перевернутом состоянии я почувствовала, что Лайл забрал у меня тюбик и легонько постучал по затылку. Деловито и совсем не романтично.
— У тебя там след остался! — прокричал он, перекрывая шум воды, и вернул тюбик. Я выпрямилась, но он потянулся ко мне и схватил за ухо. — На мочке тоже краснота. Вряд ли она будет сочетаться с сережками.
— У меня не проколоты уши, — сказала я, расчесываясь и пытаясь понять, угадала ли я с цветом. И очень старалась отогнать мысли о мертвых телах моих родных — сейчас только волосы, только волосы!
— Правда? А я думал, что все девчонки прокалывают уши.
— Рядом со мной не было человека, который бы мне в этом помог.
Растерянно улыбаясь, он наблюдал за моими манипуляциями с расческой.
— Ну и как цвет?
— Узнаем, когда высохнут.
Мы сели на диван в гостиной, каждый на свой край, и замолчали, прислушиваясь к вновь зарядившему дождю.
— У Трея Типано алиби, — наконец произнес он.
— У Раннера оно тоже, между прочим, имелось. В их случаях заручиться алиби было нетрудно.
— А может, тебе следует пойти дальше и официально отказаться от своих показаний?
— Никаких отказов, пока не буду уверена в правильности такого поступка, — заявила я твердо. — И никак иначе.
Дождь становился все сильнее, и я пожалела, что у меня нет камина.
— Тебе ведь известно, что в день убийств ферма пошла в счет уплаты долгов? — спросил Лайл.
Я кивнула. Это был один из множества новых фактов, которые осели у меня в памяти благодаря Лайлу и его материалам.
— Не кажется ли тебе, что это не простое совпадение? Что-то мы все-таки упускаем из виду. Что-то очевидное. Смотри: девчонка лжет, ферма разоряется, у любителя делать ставки требует вернуть долг — кто бы подумал! — букмекер, почитающий дьявола. И все в один и тот же день!
— И в этом деле лгут абсолютно все. И лгали.
— Что будем делать? — спросил Лайл.
— Телевизор смотреть, — сказала я, щелкнула кнопкой, вернулась на диван и отделила от волос почти сухую прядь. Она оказалась огненно-рыжей, но это, в конце концов, мой натуральный цвет.
— Знаешь, Либби, я очень тобой горжусь, — произнес он торжественно.
— Пожалуйста, не надо, а то в твоих устах это звучит уж очень покровительственно. Терпеть не могу покровительственный тон.
— Никакой он не покровительственный! — В его голосе появились звенящие нотки.
— Значит, ненормальный.
— Нет. Я хотел сказать, как круто, что я с тобой познакомился.
— Ах боже мой, какая удача! С таким достойнейшим человеком!
— Но ты действительно достойнейший человек.
— Прекрати, Лайл. И больше не начинай, хорошо? — Я подтянула коленку к подбородку, и мы оба сделали вид, что погрузились в просмотр кулинарного шоу с ведущим, голос которого звучал чересчур оживленно.
— Либби?
Я медленно подняла на него глаза, словно это доставляло мне боль.
— Могу я тебе кое-что рассказать?
— Рассказывай.
— Ты когда-нибудь слышала о лесном пожаре неподалеку от Сан-Бернардино в девяносто девятом? Пожар тогда уничтожил восемьдесят домов и без малого тридцать семь тысяч гектаров леса.
Я пожала плечами: кажется, Калифорния горит постоянно.
— Его устроил я. Но не специально. По крайней мере, я не думал, что ситуация выйдет из-под контроля.
— Что?
— Я был совсем мальчишкой, мне было всего двенадцать, и никаким я поджигателем не был, но у меня в руках почему-то оказалась зажигалка. Мне нравилось ею щелкать. Я был в горах недалеко от дома, было страшно скучно, я шел по тропинке, кругом — сухостой. Чиркал зажигалкой и смотрел, займутся ли верхушки травы. Такой сорняк с пушистыми верхушками…
— Лисохвост называется.
— Не успел я оглянуться, как вокруг уже было штук двадцать мелких возгораний, похожих на факелы. А дело было, когда дула сантана, ветер начал срывать горящие верхушки, и там, где они приземлялись, зажигались новые факелы, потом все новые и новые. И вдруг все они объединились в один большой пожар.
— Так быстро?
— Да, огонь распространился за считаные секунды. До сих пор помню это ощущение — в какой-то момент я представил, что, вероятно, могу еще что-то сделать. Но в один миг это стало выше моих сил, и я понял, что все очень плохо закончится. Я тогда подумал, что со мной происходит то, от чего я, наверное, никогда не оправлюсь. Так оно и случилось.
Очевидно, в этом месте я должна была что-то сказать.
— Лайл, но ведь ты не хотел, чтобы такое случилось. Ты просто оказался ребенком, которому жутко, просто безумно не повезло.
— Да, знаю. Именно поэтому мне понятны твои чувства и ощущения. Я узнал о твоей судьбе не очень давно, начал читать о тебе и подумал, что мы с тобой, вероятно, похожи. Я решил, что тебе с твоими показаниями во время суда и с тем, что произошло после него, возможно, знакомо это чувство, когда что-то полностью выходит из-под контроля.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 83
