не знали Грейс лично. Я была права: наша история действительно нашла отклик в сердцах огромного количества людей, большего, чем я могла себе представить, но в отличие от всех критиков и сплетников из Интернета эти люди пришли, чтобы икренне и от всей души почтить память прекрасной молодой души, ушедшей слишком рано.
Общество постепенно исцеляется. На этой неделе в местной газете была опубликована большая статья, где подчеркивалась опасность, что представляют открытые водосточные трубы и сточные канавы. Владельцы лагеря планируют закрыть эту территорию. То, что произошло со мной и Грейс, не такое уж и редкое явление, как я думала. Несколько раз в год бывают случаи, когда людей засасывает в канализацию после сильных дождей или внезапных наводнений. И я всегда буду жалеть о том, что произошло.
Но некоторые моменты творческого отпуска я всегда буду вспоминать с радостью. Не знаю, удалось бы нам с Грейс сблизиться, если бы не та поездка. Трудно найти грань между благодарностью и сожалением, и я стараюсь не думать о том, где я допустила ошибку.
– Мистер и миссис Столл, возьмите, – говорит Тори, протягивая родителям по маленькой свечке. – Мы все зажгли по одной в память о Грейс.
В ее объяснениях нет необходимости, потому что красота того, что сейчас происходит, говорит сама за себя. Вдоль всего тротуара горят сотни маленьких огоньков, отбрасывая теплый отблеск на фотографию Грейс, играющей в волейбол в выпускном классе, и на цветочный венок, приподнесенный администрацией школы. Спортивные трофеи Грейс выставлены рядом с фотографиями, размещенными на специальных баннерах. Директор Эйвери рассказала папе, что школьные друзья Грейс долго работали над тем, чтобы все организовать.
Мама с папой все еще думают, стоит ли подавать в суд на школу, несмотря на то что мы подписали отказ от участия в поездке. Школа уже объявила, что подобное мероприятие больше не повторится. Независимо от юридических последствий, отдельные сотрудники не проявили ничего, кроме сочувствия. Многие из них сейчас мелькают в толпе.
Не все из них были нашими с Грейс учителями, но они здесь не только ради нас. Они подбадривают и утешают своих скорбящих учеников.
В конце класса в одиночестве стоит мистер Гаттер.
– Я сейчас вернусь, – говорю я родителям и направляюсь к нему: – Мистер Гаттер?
Он вздрагивает, услышав свое имя.
– Я хотела поблагодарить вас за то, что нашли меня в тот день и помогли.
– О, Мэдди. – Черты его лица смягчаются. – Конечно, я…
Я обнимаю его, а он в ответ хлопает меня по плечу. Неловко, конечно, но это заставляет меня рассмеяться. Его вина только в том, что у него мало навыка общения с учениками, но обвинять его в неподобающем поведении нельзя. Вместо того чтобы вернуться в школу, он уходит на пенсию.
– Вы обе такие хорошие девочки, – говорит он.
Я благодарю его еще раз и пробираюсь обратно сквозь толпу. Похоже, никто не знает, был ли Холтсоф уволен или ушел по собственному желанию, но он больше не работает в школе, и это чистая правда, что мистер Гаттер добровольно вызвался сопровождать нас в поездке, потому что Холтсофа отстранили от занятий на время школьного расследования.
Николь и ее друзья – подруги Грейс – сидят впереди.
– Мэдди, – говорит Николь. – Здесь есть место для тебя.
Она жестом велит остальным подвинуться, готовая уступить мне свое место, если понадобится.
– Спасибо, Николь.
Я говорю это искренне. С тех пор как полиция дала понять, что у Николь не будет проблем из-за того, что случилось во время поездки, ее адвокаты и родители разрешили ей поговорить со мной. Она регулярно заглядывает ко мне домой и пишет сообщения, интересуясь, как я и не нужно ли мне чего-то. Иногда ей самой нужно выговориться. Она не была сестрой Грейс, но любила ее почти как родную, и я понимаю ее боль. Я не уверена, понимает ли Николь, насколько неправильно поступал Холтсоф, пытаясь встретиться с ней вне школы или даже переписываясь с ней «как с другом», но смерть Грейс изменила ее взгляды на жизнь, она стала другой.
Горячо обняв Николь в знак признательности, я отклоняю ее предложение и сажусь рядом с родителями. Сегодня нам как никогда нужно быть вместе.
Лица одного человека в толпе я найти не могу, но, может, так будет лучше для него. Для Джейд. Поскольку в ее действиях не было ничего противозаконного, полиция не выдвигала против нее обвинений, и, хотя газеты никогда не упоминали имя Джейд и ее причастность к событиям той ночи, в социальных сетях началась настоящая травля. Лицо Джейд повсюду. Она удалила все аккаунты, но это не помогло. Люди винят в произошедшем Джейд и школу.
Доктор Кремер предположила, что Джейд, вероятно, выбрала Грейс своей мишенью, потому что не могла признаться самой себе, что отец повел себя эгоистично, ни во что не ставя интересы собственной дочери. Грейс не заслужила гнева Джейд за то, что была хорошей подругой и рассказала о сложившейся ситуации, но я понимаю то, каково бывает искушение возложить вину на невиновного, если это поможет избежать горькой правды.
Говорят, что Джейд не будет поступать в колледж в будущем году. Они отозвали документы, как только увидели негативную реакцию общественности в Интернете. А кто-то даже сказал, что по рекомендации психотерапевта она отправится на длительное лечение. Я знаю, каково это жить со всепоглощающим и полностью меняющим твою реальность чувством вины, поэтому надеюсь, что она получит необходимую помощь и выйдет из сложившейся ситуации с наименьшими потерями.
Сплетни и обвинения отравили жизнь Грейс в восьмом классе, и именно из-за них мы оказались в той злополучной поездке. Достаточно жизней было разрушено. Не стоит добавлять Джейд к этому списку. Ее будет терзать собственная совесть. Я знаю, что и моя будет терзать меня.
В толпе воцаряется тишина, ознаменовывая начало церемонии. Я пытаюсь разглядеть сотни лиц собравшихся здесь. Эрика сидит со своими родителями по одну сторону, а по другую сторону от нее сидит парень, которого я не знаю. Он кладет руку ей на плечо, и Эрика наклоняется через него, чтобы что-то сказать Зои. Эрика не раз пыталась извиниться, и, думаю, она не верит, что я простила ее за все, что она написала. Она не понимает, что прощение не гарантирует ей дружбы со мной. Я знаю, что теперь я стою большего.
Словно магнитом, мои глаза притягивает Эдриан, как будто он наблюдал за мной с тех пор, как мы приехали. Он машет мне с сочувственной улыбкой. В течение нескольких дней после вечеринки
