сразу, на это годы ушли. Но да, если на то пошло, то, по-моему, началось все в тот день в лесу. Нам было неловко. Кэтел все время об этом вспоминал и постоянно говорил, Шейн дергался, как кошка на раскаленной крыше, а я чувствовал себя виноватым, мне даже думать не хотелось… Забавно, да? А мы-то думали, что такое навсегда скрепит нашу дружбу. – Он резко мотнул головой, словно лошадь, которая отгоняет мух. – Но, полагаю, мы в любом случае разошлись бы. Так всегда бывает. Кэтел переехал, я женился…
– А Шейн?
– Уверен, вы в курсе, что Шейн в тюрьме, – сухо сказал он. – Шейн… Слушайте, если бы этот толстый неудачник родился десятью годами позже, он бы отлично устроился. Каких-то головокружительных успехов вряд ли достиг, но у него была бы приличная работа и, может, семья. Он жертва восьмидесятых. Они целое поколение перемололи. К тому времени, когда экономика пошла в гору, большинство из нас уже слишком постарели, чтобы начинать заново. Нам с Кэтелом повезло. Я учился хреново, но математика мне давалась легко. В аттестате у меня по ней пятерка, поэтому в итоге меня взяли в банк. А Кэтел подружился с каким-то богатым парнем, у которого был компьютер, и этот приятель научил Кэтела им пользоваться, просто от нечего делать, и через несколько лет, когда всем позарез понадобились компьютерщики, Кэтел был одним из немногих в стране, кто умел не только включать эти штуковины. Кэтел обладал даром всегда приземляться на лапы. А вот Шейн… ни работы, ни образования, ни перспектив, ни семьи. Когда он шел грабить заправку, терять ему было нечего.
Жалеть Шейна Уотерза мне не особо хотелось.
– Сразу после изнасилования, – спросил я почти нехотя, – вы не слышали ничего необычного? Например, звуков, похожих на взмахи крыльев крупной птицы, чего-нибудь такого?
Про голос я умолчал. Даже в такие моменты лучше не прикидываться бо́льшим психом, чем ты есть на самом деле.
Джонатан удивленно посмотрел на меня:
– В лесу полно птиц, лис, да кого там только нету. Я бы и не заметил – особенно в тот момент. Не знаю, удалось ли мне объяснить, в каком состоянии мы пребывали. Не только я. У нас у всех точно крыша поехала. Меня трясло, перед глазами все плыло. Сандра… Сандра хватала ртом воздух, как будто задыхалась. Шейн лежал на траве, смотрел на деревья и корчился. Кэтел смеялся, ходил по поляне и ржал, и я сказал, что если он не заткнется, я ему морду разобью… – Девлин осекся.
– Что? – спросил я.
– Я забыл, – медленно произнес он. – Я не… Разумеется, мне неприятно об этом вспоминать. Вот я и забыл. Может, мне вообще привиделось. В таком состоянии мало ли чего померещится.
Я ждал. Наконец он вздохнул и как-то странно дернулся.
– Ладно. Что помню, то помню. Я ухватил Кэтела и велел ему заткнуться, иначе я сам его заткну, он прекратил смеяться и вцепился мне в футболку. Видок у него был бешеный, я даже подумал было, что мы сейчас и правда подеремся. Но смеялся не он – это вообще не мы были. Смех доносился из-за деревьев. Сандра с Шейном закричали – возможно, я тоже, не помню, но смех становился все громче, и голос этот, ужасно громкий… Кэтел отпустил меня и крикнул что-то про детей. Правда, голос был не детский…
– Детей? – холодно переспросил я.
Я с трудом сдерживался, чтобы не свалить оттуда немедленно. Едва ли Джонатан мог узнать меня – он видел меня совсем ребенком, с тех пор волосы у меня потемнели, выговор изменился, да и имя тоже, – однако я чувствовал себя голым и уязвимым.
– Там были местные дети, из поселка, маленькие, лет десять-двенадцать. Они играли в лесу. Иногда они за нами подглядывали, кидались чем-нибудь и убегали – сами знаете, как ребятня веселится. Но тот голос был не детский совсем. Так смеялся бы молодой мужчина, примерно вашего возраста. Но не ребенок.
Я едва не ухватился за его слова. Всплеск испуга стих, и тихий шепот превратился в немой крик, едва уловимый, как дыхание. Вопросы вертелись у меня на языке. “Эти дети подсматривали за вами в тот день? Вы не боялись, что они разболтают? Что вы сделали, чтобы остановить их?” Однако детектив во мне победил. Я знал, что у меня лишь один шанс и нужно воспользоваться им.
– Никто из вас не пошел посмотреть, что это такое? – спросил я.
Уставившись в пол, Джонатан долго молчал.
– Нет. Говорю же, мы и так потрясены были, и тут у нас просто нервов не хватило. Я оцепенел, да даже если бы захотел посмотреть, я просто пошевелиться не мог. Звук этот все громче становился, я подумал, что сейчас весь поселок сюда сбежится, да еще и мы орали… Наконец существо это умолкло – наверное, убежало в лес, не знаю. Шейн все вопил, Кэтел дал ему по затылку и велел заткнуться. Ну мы и свалили оттуда. Я пошел домой, стащил у папаши бутылку и напился до беспамятства. Что остальные делали, не знаю.
А вот, значит, и таинственный зверь, про которого говорила Кэсси. Впрочем, возможно, в тот день в лесу находился кто-то еще – тот, кто видел изнасилование, а значит, и нас тоже мог видеть. И этому кому-то ничто не мешало вернуться в лес спустя неделю-две.
– У вас нет никаких соображений, кто все же смеялся? – спросил я.
– Нет. По-моему, Кэтел позже приставал к нам с этим. Говорил, надо выяснить, кто это и что именно успел увидеть. Но я понятия не имею.
Я встал:
– Спасибо, что согласились поговорить со мной, мистер Девлин. Возможно, позже мне понадобится спросить вас еще о чем-нибудь, но пока достаточно.
– Погодите, – неожиданно сказал он. – По-вашему, это Сандра убила Кэти?
Вид у него был жалкий – ссутулившись, почти сгорбившись, он стоял у окна, сунув руки в карманы, и все же сквозило в его облике какое-то обреченное достоинство.
– Нет, я так не думаю. Но необходимо проверить все версии.
Джонатан кивнул:
– Похоже, это означает, что никакого конкретного подозреваемого. Знаю-знаю, вы мне не скажете… Если будете говорить с Сандрой, передайте ей, что я очень раскаиваюсь. Мы совершили ужасное. Мое раскаянье запоздалое, понимаю, мне бы двадцать лет назад подумать, и все-таки… передайте ей это.
* * *
Тем же вечером я поехал в тюрьму “Маунтджой” встретиться с Шейном Уотерзом. Скажи я Кэсси, куда еду, она непременно увязалась бы со мной, однако тут я решил справиться в одиночку. Шейн нервничал. Он смахивал на крысу, только с
