Твейтом. Нед – наш местный эксперт по французам. Он ходил по домам, расспрашивал стариков, тех, кто тогда работал в имении, и записывал их на диктофон.
Энтони как-то раз показал Дэниелу фотографию, сделанную в 1943 году во время визита в Чемптон де Голля. Высокий генерал в кепи сидел с отстраненным видом на ступеньках Чемптон-хауса в окружении офицеров и участников движения «Свободная Франция». Эта картинка казалась странной, чуть ли не резала глаз: французы на фоне английского барокко. Интересно, был ли среди них отец Эрве?
– Вы видели фотографию с де Голлем в Чемптоне? – спросил Дэниел. – Наверняка есть и другие снимки, но мне они не попадались. Может, спросить во французском посольстве?
– Как будет время, спрошу, – отвечала миссис Гоше. – Кстати, а у вас сейчас есть время? Я хочу вам кое-что показать.
Они поднялись в ее кабинет; на столе лежал свернутый рулоном холст.
– Вот что мы нашли.
Миссис Гоше развернула холст. На нем был изображен герб: соединение британского флага и французского триколора, Лотарингский крест и буква V, явно означавшая Victoria, а под гербом текст. Текст этот Дэниел узнал – и чувство узнавания смешалось с тревогой.
Идем, сыны страны Родныя!
День славы взрезывает мрак.
На нас поднялась тирания,
Взнесен окровавленный стяг.
Вы слышите в тиши безлюдий
Ревущих яростно солдат?
Они идут убить ребят
И жен, припавших к нашей груди!
К оружью, граждане! Вперед, плечо с плечом!
Идем, идем!
Пусть кровь нечистая бежит ручьем![276]
– Да уж, это вам не «Сияй, Иисус, сияй», – сказал Дэниел.
– Вы узнали текст?
– Да, это, видимо, «Марсельеза». Я и не думал, что в ней столько насилия.
– В военные годы дети исполняли ее каждое утро после нашего национального гимна. Так в Чемптоне выражали почтение к союзникам-французам. Но, кстати, здесь же были и французские дети.
– Этого я не знал.
– Да, часть гражданского персонала привезла с собой детей, которые тоже ходили в местную школу. В сороковых у нас тут был настоящий космополитизм.
17
Одри неспешно выбирала себе платье в магазине «Великосветская мода» Стеллы Харпер. Она могла себе позволить не торопиться – во многом потому, что за прилавком стояла Анна Доллингер, женщина куда более робкого десятка, чем Стелла (которая была для Одри более достойным противником). Магазин был небольшой, но туда как раз завезли новую летнюю коллекцию, и Одри, желая тщательно изучить весь ассортимент, заставила Анну вдоволь побегать между торговым залом и складом, между тем как сама забавы ради специально складывала просмотренные вещи не на свои места (если вообще куда-то клала). Вскоре в руках у Анны образовалась целая кипа платьев, которые присмотрела для себя ее покупательница, и она постаралась поаккуратнее развесить их в примерочной. Одри закрыла за собой дверь (сверху и снизу кабинки оставалось пространство) и села перевести дух и сбросить тесные туфли.
Пока она сидела, раздумывая, купить ли ей два не слишком дорогих платья марки «Кантри Кэжуалс» или одно роскошное марки «Триковиль», колокольчик при входе звякнул и послышался голос Стеллы – ее «рабочий» голос, похожий на то, как говорила б Джоан Фонтейн [277], если б ее душили (этот голос Одри любила слегка, но заметно для собеседника передразнивать).
«Рабочий» голос означал, что пришла покупательница.
– Анна, будь так добра, заскочи на почту и отправь посылку Джиллиан Твейт. Адрес я написала, но надо будет заплатить за марки, я тебе потом все верну. Мне нужно обслужить миссис Ли…
– Хорошо. Тебе купить кусок пирога или…
Но Стелла уже занялась миссис Ли. Это была жена главы клана «путешественников» [278], который теперь осел на окраине города. Дела у мистера Ли шли успешно, и благодаря этому миссис Ли теперь могла мечтать о роскоши, о которой и помыслить не смела ее мать. Из всех постоянных Стеллиных клиентов она приносила магазину больше всего прибыли, и хотя за глаза Стелла позволяла себе высказываться насчет ее вкуса («по сравнению с ней даже Нелли Босуэлл [279] – княгиня Монако [280]»), в личном общении она держалась с ней столь же почтительно, как Норман Хартнелл [281] с королевой.
– Слушаю вас, миссис Ли, какое у вас ко мне дело?
Как правило, в подобных обстоятельствах Одри сочла бы нужным вежливо кашлянуть, чтобы дать людям понять, что они не одни. Но Стелла была особым случаем – тут грех было не воспользоваться моментом.
– У меня с собой тыща фунтов, и я хотела бы внести ее на мой счет.
– Я никак не смогу это устроить, миссис Ли, у меня же ничего потом не сойдется.
– А если я дам тыщу двести? По рукам?
Повисло молчание.
– По рукам, – сказала наконец Стелла, и, хотя они, конечно, не стали плевать на ладони и пожимать руки, сделка была заключена, дверной колокольчик вновь звякнул, и миссис Ли удалилась, оставив в магазине тысячу двести фунтов. И только тогда Одри вышла из примерочной, перекинув через руку, в которой держала сумочку, платье «Триковиль».
– Одри!
– Стелла!
– Я не знала, что вы здесь.
– Примеряла платьице, – сказала Одри. – Возьму, пожалуй.
– Прекрасный выбор, – откликнулась Стелла. – Оплачивать будете чем?
– А какие у вас, интересно, условия оплаты наличными? – проворковала Одри.
Стелла, против своего обыкновения, не нашлась, что ответить.
– Я все же воспользуюсь услугами моей гибкой подруги. Я о кредитке, Стелла, не о вас.
Стелла сходила за аппаратом для оплаты картой и принялась нетвердой рукой заполнять слип [282].
– Не волнуйтесь, Стелла, – сказала Одри. – Неужели вы думаете, что я донесу на вас в налоговую?
– Могу вас заверить, Одри, что все мои документы в полном порядке, – отвечала Стелла своим «рабочим» голосом, но вышло у нее неубедительно.
– Само собой разумеется. Мне и в голову бы не пришло усомниться в ваших высоких моральных качествах. Никакая лавина сплетен не могла бы запятнать вашу репутацию.
Стелла сняла оттиск с кредитной карты «Аксесс». Звук показался ей похожим на стук опустившейся вдали гильотины.
– Вам что-нибудь еще?
– Нет, моя милая, спасибо.
Стелла протянула ей покупку в красивом пакете.
– «Великосветская мода», – прочла Одри. – Ой, к слову…
– Что?
– Я могу воспользоваться уборной?
Стелла поняла намек.
18
Дэниел заглянул в кофейню «Цветы», открывшуюся на летний сезон, и увидел, что у Дот Стейвли продают его любимый торт с грецкими орехами – судя по виду, авторства Кэт Шерман; она, без сомнения, была лучшим пекарем в деревне. Этот торт был выставлен в витрине, весьма затейливо украшенной – сплошь подставочки для тортов и
