в какой момент их действия привлекли более пристальное внимание крупной преступной группировки из Лондона. Но вот он узнает о предательстве дружка и решает убить его и одновременно предупредить остальных зарвавшихся. Но Джек не знал, что столичная полиция уже села ему на хвост. И – о чудо! Кто же его ловит? Его добрый друг Джарвис Флит. Вот уж кто вне подозрений. А вот сам Тернер, с преступными наклонностями, да еще убил местного парня, из хорошей семьи, за донос в полицию? Для вердикта «невиновен» потребовалось бы чудо, на которое был способен только Клэпхем, но он был в могиле.
Вот так, благодаря Флиту, он был осужден за непредумышленное убийство. Учитывая все обстоятельства, еще одним результатом всего этого дела стало воссоединение Элси и Джека. Процесс растянулся на долгие месяцы; в газетах и на телевидении то и дело о нем говорили. Когда Элси пришла на вынесение приговора, они с Джеком увиделись в первый раз за двадцать лет. И еще лет двадцать Джек оставался бы без возможности наслаждаться воздухом свободы. И он винил в этом Флита.
Настало время мести.
Признание властям принесло бы Джеку гораздо больше неприятностей, чем детективу Скотленд-Ярда (на тот момент Флит еще им был). Вместо этого он все рассказал сестре. У Джека и правда не было посетителей, но он получал письма. А еще ему звонила Элси под личиной Ханны Уокер. У нее ушло несколько лет, чтобы найти спокойное место для отмывания денег, тогда шантаж и начался.
Элси утверждала, что это была полностью идея Джека. МакАдамс понимал, что это все чушь; несомненно, они все обдумали вместе. Она бы брала с Флита пять тысяч фунтов в месяц и откладывала бы эти деньги для себя и для Джека, когда тот освободится. Но у нее был план получше. Она решила привлечь к делу Сида, и пусть тот несет все риски. А все компрометирующие письма Клэпхема она хранила бы у себя «в укромном месте» и с их помощью руководила бы действиями Флита.
Сид забирал наличку из пунктов выдачи по всему северу Англии. Переводил эти деньги на счет, к которому имела доступ Элси, а дальше она их отмывала. В свою очередь, Элси оплатила долги Сида, некоторые из них точно. А может, Элси своей политикой заставляла кредиторов давить на Сида, и ей тогда было проще держать его на коротком поводке. Тем временем она создавала такой бумажный след, который бы в конце концов приводил прямиком к Сиду.
Единственное, что ей не удалось учесть и запланировать, – появление Джо Джонс, а еще то, что загнанный в угол Сид рылся в ее вещах и нашел записку от Джека. Наверняка сначала Элси напела Сиду, что она обманывает своего брата, что она украла письмо у Джека, чтобы в будущем они с Сидом могли жить безбедно. А потом Сид нашел письменное свидетельство того, кому она на самом деле была преданна. И тут уж точно Сид решил сам всем заняться, спрятать досье с остальными своими сокровищами в поместье, и…
– Босс? – спросила Грин. – Вы с нами?
– Извините, все еще думаю об этом деле.
МакАдамс любезно согласился оплатить всем по первому пиву – они отмечали успех в «Красном льве», и Бен как раз принес жареный картофель.
– Я считала, в нерабочее время думать не разрешается, – поддела Рэйчел, подталкивая Грин в плечо.
– О да, мы никогда не берем работу на дом, не так ли? – рассмеялась Грин. Сидящий рядом с ней Эндрюс сделал большой глоток пива.
– Я, возможно, постоянно буду думать об этом деле, – сказал он. – Для начала, никак не пойму, зачем было убивать Сида. Флит же не получил того, чего хотел.
– Но он намеревался убить Джо, при этом зная, что не получил бы желаемого, – сказал МакАдамс и заказал себе еще пива.
– Мужик был в ярости, – добавила Грин. – А Сид очень даже ошибся. Не надо встречаться с тем, кого шантажируешь, в тихом укромном местечке.
– Да, но Флит же был копом. То есть можно же подумать, что в таком случае шантаж безопасен? – спросил Эндрюс.
– Так безопасен, что можно и похвастаться, – сказал МакАдамс. – У Сида хватило ума не называть имен, но Флит понимал, что у него есть сообщник.
– А точнее – сообщница, – добавила Гридли. – Иначе зачем ему вламываться к Джо или к Оливии с Лотте?
МакАдамс кивнул.
– Наверно, ему это было в удовольствие. А то кто-то еще скажет, что его обставил Сид с одной из своих зазноб. А то и не с одной.
В результате все разговоры свелись к психологии Сида и к его мотивам. Он возомнил, что поместье и все в нем – включая портрет – задолжали ему, и не просто по причине своей ценности, но и потому, что они представляли ценность для тех людей, кто был к нему несправедлив. Например, Ардеморы, Эйден, Джо и даже Элси, если уж на то пошло. Сид планировал продать досье Клэпхема Флиту – то есть и деньжат поднять, и Элси отомстить. Он засунул досье внутрь картины и спрятал все в особняке. Джо была не так уж далека от истины: поместье и впрямь было лисьей норой. Но когда держать досье в Ардемор-хаус стало опасно, то понадобилось другое безопасное место, а еще лучше – человек, которому он мог бы полностью доверять.
– С точки зрения Сида, только Оливия годилась на эту роль. Она его никогда не предавала, не использовала и, казалось, действительно любила. Всегда была готова его выручить, – сказал МакАдамс.
Все это время Флит искал не картину, а письмо. Но оба эти предмета были спрятаны, и при этом чертовски хорошо. Оливия закрепила картину эластичными лентами под своим матрасом. После взлома она призналась Лотте, что сохранила картину ради Сида, и они вернули ее в полицию Ньюкасла, когда еще никто и не подумал выписать ордер на обыск. В противном случае картину они еще бы долго искали.
– Что ж, Сид молодец, что не выдал Оливию Флиту, – сказала Гридли.
– Не думаю, что у него было для этого время, – выдала Грин, помешивая свой напиток. – Как там его назвала Джо? Сдержанный человек, на которого надавили? А я считаю, что за этим плоскозадым занудством скрывался безжалостный убийца.
– Гордый и самонадеянный ублюдок – вот кто он был, – сказал МакАдамс. – Когда он узнал, что у Сида нет письма, а оно было у некой женщины, то все равно убил его. Просто Флит не мог потерпеть поражения – ни от Джека, ни от Сида, и уж точно не от женщины.
– Но все же он был сражен, – сказала Рейчел, поднимая стакан.
– Я
