это… того». А у Косты была Абертина с пирогами, которой та же старшая наказала беспрекословно верить. Как легко было его подкупить и даже заставить молчать. Занималась бы я им чуть больше, заметила бы, что лягушонок что-то не договаривает…
— Красивый дом, — Коста неспешно вёл меня по пахнущим свежей штукатуркой коридорам. — И гарью почти не пахнет. После пожара отошёл ратгаузу, потом в ведение Ордененбешиттельс, а вчера наконец…
— Я знаю, как это делается, Коста, — оборвала я его. — И кто из подонков в О. Б. может подмахнуть нужные бумаги, чтобы его выставили на торги и приобрели нужные люди. Господин Тоткен поэтому ждал ровно до сегодняшнего дня?
— Тебе не нравится мой подарок? — удивлённо спросил он. — Только представь: дом, где ты родилась. Твоя Абертина на знакомой кухне. Твой дядя. Хвенсиг. Это лучшее место для фреи Абрего. Или лучше: фреи Стордаль?
Я проглотила это. Хватит с меня новых имён.
— Когда-то я была мона Оркан.
— В прошлом, — мягко возразил он. — Теперь ты Принцесса. Моя принцесса… Ты выше своего прошлого, я уже говорил тебе. Что там какая-то мона… Когда ты станешь королевой в этом городе.
— Ты уходишь от ответов, Коста.
— Хм, пока всё, что ты спрашивала, так или иначе крутилось вокруг одного, — хмыкнул он. — Крис? О нём ведь ты хочешь знать?
Да. Что за игру Коста вёл с господином главдепом: выступая любящим братом, с одной стороны, и безжалостным хозяином Дна, с другой? Но сразу такое только бездна простодырая спросит. Тем более что спрашивать я боялась. Ноги сами вели меня по лестнице на третий этаж. Направо; хоть сейчас с закрытыми глазами. Вот он, флигелёк со стеклянной крышей, под которой так сладко было засыпать под мамины сказки, рассматривая звёзды либо вслушиваясь в стук дождя. Нет, не готова… Спросила другое.
— Как ты оказался на Дне?
Коста осмотрел маленькую спальню. Дядя, видимо, по памяти воссоздал интерьеры. Тут была даже детская кровать. Наверное, она теперь для Хвенсига. Только стояла не у той стены.
— Хотел быть лучше. И стал, — Коста вдруг передвинул кроватку, будто прочитав мои мысли. — Видел бы Дидерик, чего я достиг…
— Коста, у тебя всё же есть магия? — не сдержала я давних подозрений. — Ты учил меня ставить щиты, но сам спокойно через них проходишь. И эта хевлова кроватка… откуда ты знаешь? Тоже тени? Менталист?
Коста посмотрел на меня, прислонившись к подоконнику, ласково и снисходительно.
— Вдоль этой стены сквозит от окна. А ты не можешь без свежего воздуха, Ветерок. Сама говорила, что с детства так привыкла. Но я сначала отвечу на первый вопрос: как я оказался на Дне. И как Дно оказалось подо мной… Отец бы действительно мной гордился. Если бы не помер, сволочь, так рано.
Когда одиннадцатилетнего Кристара старик Эрланн увёз в столицу, Костанцу было восемь. Дидерик Стордаль честно держался пять лет, лелея тщетную надежду обрести в лице второго отпрыска ещё одного мага. Да, вопреки здравому смыслу. Да, в глубине души понимая, что Коста — фейльктиг по его собственной, Дидерика, вине. Но всё равно надеясь на невозможное.
— До четырнадцати я жил относительно спокойно, — равнодушно рассказывал Коста. — Но с каждым годом отец сходил с ума всё сильнее. Кристар то, Кристар это… Что Кристар был единственный нормальный сын… Что род Стордалей будет загублен, если я наконец не возьму себя в руки и не явлю ему магию прямо здесь и сейчас… В семнадцать он выгнал меня из дома. Я, видишь ли, по «собственному нежеланию» так и не стал магом… Да, это ответ на твой второй вопрос. А то, что он сам утратил силу ещё до моего рождения, — этого будто и не было.
Дар Смотрящего позволил Косте заметить необычные проявления магии в кварталах четвёртого круга, по которым он завёл привычку бродить. А затем он наткнулся на покалеченного мага в Портовом. Дядя тогда ещё пользовался магией в полной мере, пока не понял, что проклятие обернулось для него не только потерянными ногами… Через полгода пристальной слежки за странным человеком, который за короткое время обрёл огромную власть в тех же кварталах, Коста сам пришёл к дяде. Не зная, зачем. Но этот незнакомый мир показался Косте крайне увлекательным. И Спрут его принял.
— Через несколько лет я добился того, чего не смог мой отец за всю жизнь. Деньги. Положение. Власть. Гораздо более мощная, чем мог дать любой официальный пост в Дансвике. Когда я пришёл к Дидерику с этим, отец поднял меня на смех. «Пустышка» — вот кем я так и остался для него. В отличие от его старшего сына — настоящего мага, уже служившего при дворе… Сына, который семнадцать лет не появлялся в Дансвике!
Последнее он сказал с такой злобой, что мне стало не по себе.
— Крис бросил нас. Меня. Но одновременно был рядом — в моей памяти, в словах и вечных укорах моего отца. А я из кожи вон лез, чтобы доказать отцу, что я лучше! Крису всё далось так просто: магия, известное имя, богатство… А я сам! Видят боги, я сделал всё, чтобы стать достойным продолжателем рода в глазах отца!..
У Косты во время рассказа сжимались кулаки, и я никогда не видела его таким взбудораженным. Это пугало.
— Ты поэтому так ненавидишь брата? Что даже подставил его, когда убили дворецкого? — осторожно спросила я. — И кто всё-таки его убил?
Коста перевёл на меня расфокусированный горящий взгляд, собрался.
— Ненавижу? — удивлённо переспросил он. — Что ты. Я очень люблю брата, Ветерок. Потому и спас его, убив Готрика сам. И тебя спасу. Уже от самого Криса.
Он снова был спокоен, и его слова сейчас настолько расходились с той ненавистью, что я увидела в его глазах немногим ранее, что стало не по себе. Он только что сжимал кулаки, снедаемый завистью и злобой, а теперь снова очаровательно улыбался как ни в чём не бывало.
Я незаметно отодвинулась к двери. Никогда прежде я не видела Косту таким возбуждённым, но гораздо больше меня напугал этот резкий переход в его обычное весёлое состояние.
Это какой-нибудь подонок мог так легко сказать: «я убил». А, может, и не очень легко, а хмуро признавшись или даже зло хвастаясь. А чтобы вот так: спокойно и цинично… Да ведь
