было не все равно. Глаза сразу же наполняются слезами благодарности, и я смаргиваю их.
– Не могу поверить, – впервые за долгое время я искренне улыбаюсь.
– Прошу тебя, доверься ей. Я доверюсь ей, и ты тоже можешь. Надо попытаться раздобыть жучок. Пейдж говорит, он включается только на голос, а не работает постоянно. Записывает, только когда кто-то разговаривает. Как ты думаешь, за сто девяносто два часа разговоров мы услышим то, что ты описывала? – спрашивает Кора, наливая еще один бокал вина.
Она все продумала за такой короткий срок, и я стараюсь не отставать.
– Но какое это имеет значение? Мы ведь хотим как можно скорее отправить меня с Эйвери подальше отсюда? – спрашиваю я, и мне не по себе из-за того, что план, похоже, изменился.
– Да. И отправим, но что, если нам не придется?
– Придется! Ты о чем? – паникую я. – О господи, я не могу… У нас должно получиться. Я должна уехать. Я думала, ты…
– Прости, солнышко. Я не хотела тебя пугать. Я тебе помогу. Клянусь. Просто ты же сама сказала, что твое слово против его слова, да еще его статус и все прочее. Если найдется железное доказательство насилия, это не сойдет ему с рук, а тебе не придется бежать и оглядываться через плечо до конца жизни. Эта запись тебя прикроет, – объясняет Кора, ставя бокал, и придвигается ко мне.
Я хочу только одного – чтобы она отвезла меня в аэропорт, но у меня нет документов. Я хочу, чтобы она отвезла меня куда-нибудь через пять штатов, но у меня нет ни денег, ни работы, ни удостоверения личности. Кора мне нужна. Придется выслушать ее.
– А если его просто отчитают и выпустят, а он меня найдет? – Я нервно приглаживаю тонкие кудряшки Эйвери за ушами.
– Ну, просто подумай над этим. Как минимум его арестуют. Это даст тебе время вернуться в Англию, возможно, тебе сделают документы и даже помогут разобраться с делами. К тому же, если полиция выяснит, что Лукас и правда удерживал тебя здесь, украл даже имя… Думаю, его не просто отчитают. Тебе нужны доказательства, а не одни слова, и с доказательствами гораздо безопаснее. В будущем.
Кора так уверенна и энергична, что мне хочется ей верить.
Вот только Пейдж… Не хочу ее вовлекать. Это уже чересчур. Но я понимаю, что выбор у меня невелик. Слова Коры имеют смысл. Мне нужно больше времени, чтобы составить план. Теперь, когда меня ищут, сбежать стало еще труднее.
– Ты совершенно уверена, что Пейдж никому не расскажет? Совсем никому. Уверена, что это безопасно?
– Пейдж как никто другой умеет хранить секреты.
– Ладно, – соглашаюсь я.
Мне хочется еще тысячу раз повторить: «Мы в безопасности? Ты уверена? Пожалуйста, не подвергай нас риску. Я больше не выдержу». Но сейчас я здесь, и приходится ей доверять. Это все, что мне осталось.
– Она в доме. Не волнуйся. Я не сказала ей, что ты здесь. Пейдж пришла… по другому делу, и сейчас я все равно не могу с этим разобраться, так что давай подумаем, как тебя обезопасить. Это я сделать могу, – говорит она, и я киваю.
Кора уходит в дом поговорить с Пейдж и долго отсутствует. Я понимаю, придется много всего объяснить, и при мысли о том, что Кора ошиблась насчет Пейдж и все пойдет наперекосяк, меня тошнит. Я иду к раковине, но меня так и не рвет. Просто наклоняюсь, включаю холодную воду и плещу себе на щеки. Лукас в соседнем доме. Так близко. Пульс отдается эхом в ушах. Я чувствую себя загнанной в угол, как всегда.
Когда они входят, от щелчка замка я подскакиваю. Пейдж смотрит на меня так, будто увидела привидение.
– Привет, – здоровается она, сдержанно махнув рукой.
Пейдж стоит на другом конце комнаты, вероятно, чтобы меня не стеснять, но ведет себя так, будто разговаривает с психом или бешеной собакой – тем, кто может напасть без предупреждения. Я не знаю, как Кора все ей преподнесла и добавила ли, что я опасаюсь ее втягивать.
– Привет, – отзываюсь я и перемещаюсь обратно к Эйвери в естественном порыве защитить дочь.
До последнего времени я почти ни с кем не разговаривала, и так странно находиться рядом с другими людьми, а не с Лукасом.
– Джорджия, я не… – начинает Пейдж, но не может подобрать слова.
– Ее зовут Никола, – вступает в разговор Кора.
– Господи! – выдыхает Пейдж, понимая намек. – Что за… что он за чудовище… Мне так жаль, что мы не знали о происходящем. Я даже не…
Но я ее прерываю:
– Ты не должна никому говорить, что я здесь.
Мне просто надо это услышать, меня переполняет страх.
– Да. Боже. Конечно, я никому не скажу. Мы разделаемся с сукиным сыном, – заверяет Пейдж.
– Как? Прости, я не хочу показаться неблагодарной, но мне кажется, ты не понимаешь. Я знаю о жучке, но нам его не заполучить. Думаю, надо забыть о нем, я просто должна уехать.
– Пейдж говорит, что хочет… вломиться в дом, – объясняет Кора.
– Прокрасться, – поправляет ее Пейдж.
– Прокрасться и забрать жучок, – заканчивает мысль Кора.
Я смотрю на них и понимаю, что они серьезно.
– Это… Нет. Это безумие. Это же… Вы понимаете, насколько это опасно? – спрашиваю я, не веря, что это происходит.
– Ну, если у тебя есть код сигнализации, я могла бы туда проникнуть. Замаскируюсь перед камерами. Я постоянно так делаю, – говорит Пейдж, а Кора нервно улыбается.
– Типа, наденешь балаклаву? Как в кино? Это бред. Тебя убьют.
– Достаточно худи и очков. И ты явно не в курсе, как часто я это проделываю. С перцовым баллончиком я тоже умею управляться. – Пейдж делает вид, будто достает из кобуры на бедре пистолет. – Я постоянно всех прыскаю, – добавляет она, и я открываю рот, хотя и не могу найти слова.
Снова смотрю на Кору, но та лишь робко пожимает плечами и кивает.
– Например, мужика в баре, который распускал руки, – объясняет Пейдж. – Почтальона, когда мне показалось, что он подсматривает. Пьяного, который слишком близко подошел ко мне в очереди в аптеке.
– И тебя не арестовали? – удивляюсь я, ошарашенная этим странным дополнением к моему кошмару.
– А как же. Смысл в том, что я могу себя защитить. Я умею протискиваться через крохотные щели и знаю, где искать жучок в огромном портфеле Лукаса, ведь я сама туда его подложила.
Эйвери вдруг начинает капризничать и прерывисто плакать.
Пейдж как будто на автопилоте тянется к ней и, не отвлекаясь от разговора, берет на руки и укачивает.
