спортивная карьера, и мы тренировались, чтобы достичь своих целей. Может, так же обстояло дело и у этих двух старшеклассниц? А может, они ездили на свидание со своими парнями? А есть еще тысяча других причин, откуда я могу их знать?!
Он замолчал, с вызовом глядя на Луизу. Но у Луизы больше не было патронов, и он это понял. Резким тоном Шаффер заявил:
— Я пришел сюда по своей воле в надежде помочь вам найти убийцу моего брата. А вместо этого выслушиваю ваши обвинения во лжи о какой-то развеселой компании, — процитировал он ее слова. — Итак, скажите, мадам, если у вас хоть одно доказательство, чтобы обвинять меня? Вы в чем-то меня подозреваете, и если да, то в чем конкретно? Может, я должен вызвать своего адвоката?
— Напрасно вы так реагируете, — разочарованно ответила Луиза. — Подумайте об Айеде и о вашем брате. Возможно, они остались бы живы, если бы сказали правду.
Шаффер зло прищурился.
— Они остались бы живы, если бы какой-то психопат не убил их! И это подводит меня к вопросу: и где ваше расследование? Есть у вас хоть один подозреваемый?
Луиза понимала, что, ответив, она сама себе выстрелит в ногу. Однако ложь — это одно, а умолчание — совсем другое.
— Как раз сегодня мы задержали подозреваемого.
Шаффер выпрямился и удивленно посмотрел на нее.
— Кто он?
— Отец Клары Жубер. Что, кстати, подтверждает мои слова: почему этот человек напал на вашего брата, Магида Айеда и Валериану Дюкуинг, если они не были связаны с его дочерью, не объясните мне?
— Я не знаю, что в голове у этого господина, но его мотивы никогда не оправдают его преступлений!
— Я и не утверждала обратного.
— Дениза упомянула человека, которого вы арестовали, а потом отпустили. Почему?
— Он не мог убить вашего брата.
— Значит, с него сняты все подозрения?
Луиза нарочно замешкалась с ответом.
— Он останется под строгим наблюдением. Я не имею права сказать вам больше.
— Не понимаю. Вы арестовали одного подозреваемого, второй — под наблюдением. Однако минуту назад вы говорили, что моя жизнь под угрозой?
— Минуту назад я еще надеялась убедить вас рассказать правду.
Шаффер слегка усмехнулся.
— Понятно, — бросил он, не скрывая отвращения, — приемчики следователя…
— Я просто ищу истину, месье, не больше и не меньше.
— Цель оправдывает средства, верно? Ну, думаю, мы все друг другу сказали, — устало заключил он. — Я могу идти?
Жандарм с трудом скрыла разочарование.
— Возьмите мою визитную карточку, — сказала она. — Если передумаете, позвоните.
Шаффер мрачно посмотрел на карточку и неохотно взял ее. Затем надел свое элегантное пальто из черной шерсти, повязал шарф поверх галстука и вышел. Дверь за ним закрылась, и Луизу охватило уныние. Есть ли что-нибудь более невыносимое для следователя, чем знать, но не иметь возможности доказать? И тут зазвонил телефон. Это был полковник Гарнье, и она сразу догадалась, почему он ей звонит.
— Здравствуйте, полковник.
— Здравствуйте, Комон. Я узнал, что у вас новый арест и неоспоримые доказательства вины: отличная работа!
— Спасибо. Задержание состоялось в начале дня. Однако у нас есть веские основания полагать, что у Жубера есть сообщник.
— Тот самый Брока, да, я в курсе. К тому же этот парень находится под постоянным наблюдением байоннских жандармов.
— Совершенно верно.
— Хорошо. Поскольку у меня больше нет причин продолжать работу с недоукомплектованной бригадой, информирую вас, что я снял наблюдение с дома Дюкуинг.
– 59 –
Но дневника у них нет
Александр Шаффер забился в машину покойного брата. Едва сев, он издал несколько коротких криков, чтобы освободиться от накопленного напряжения. Этой Комон почти удалось его расколоть. Глядя на ее уверенный вид, он действительно подумал, что тетрадь Клары у нее в руках. Но нет, у нее ничего не было. Только реестр выдачи велосипедов. Тогда как ей удалось подойти так близко к истине?
Стараясь как можно быстрее отъехать от жандармерии, он влился в густой поток машин. Ситуация развивалась благоприятно. Жубер арестован. Брока — под наблюдением. Ни ему, ни Валериане больше не нужно бояться за свою жизнь. И однако он не удержался и яростно стукнул кулаком по рулю: будь эти следователи расторопнее, Давид остался бы жив! Он подумал о двоих сообщниках. Чтоб им гореть в аду! Следователь упомянула о мести со стороны одного из них. Да откуда им знать о Кларе и о том, что произошло в тот вечер? Ничего они не знают! И ни в коем случае не должны узнать. Никто не должен узнать. Никогда…
Через двадцать минут, проехав приличное расстояние по шоссе А64 в сторону По, он остановился в ближайшей зоне отдыха, чтобы позвонить Валериане. Она ответила сразу, нервно и торопливо:
— Алекс! Все в порядке?
— Скажем так: могло быть и хуже…
— Черт возьми! Где ты был? Я… чуть не умерла от волнения! И мне жутко страшно, потому что жандармы сняли наблюдение над моим домом!
— Лери, пожалуйста, постарайся успокоиться.
— Хочу тебе напомнить, что я живу одна, и убийца прекрасно знает, где я живу!
— Я только что из жандармерии: они арестовали Жубера и установили слежку за Брока, — успокаивающим тоном сказал он.
Дыхание в трубке замедлилось, указывая на то, что Валериану немного отпустило.
— Значит, тебя вызывали в жандармерию? — спросила она.
— Да. Майор Комон, ты знаешь ее?
— Это та, которая первая меня допрашивала. А что?
— Она копалась в нашем лицейском прошлом. Она уверена, что мы все состояли в одной группе, и поэтому исчезновение Клары кажется ей подозрительным. Короче говоря, она далеко не дура.
— Ты понимаешь, что мне сейчас сказал, Алекс?!
— Все в порядке, не паникуй, у нее против нас абсолютно ничего нет.
— А что с дневником? Если они арестовали Жубера, то должны были провести у него обыск!
— Скорее всего, но дневника у них нет. Иначе Комон не отказала бы себе в удовольствии сунуть мне его под нос, уж поверь мне!
Он подождал, но Валериана хранила молчание.
— Лери?
— Да, я думаю… но ничего не понимаю! Брока был временно задержанным, когда убили Давида. И дневник находился на месте, в центре мемориала, посвященного Кларе!
— Только жандармы ничего не нашли в Ибосе
