— ни мемориала, ни дневника, иначе мы с тобой сейчас не вели бы беседы!
— Окей. Если они ничего не нашли, значит, Жубер навел в доме порядок, ты согласен?
— Да. Он убил Давида, а потом навел порядок, как ты говоришь. А затем все спрятал, где-то вне дома. Других вариантов нет.
Валериана глубоко вздохнула.
— Мы никогда из этого не выберемся.
— Конечно, выберемся, Лери! — уверенно ответил Александр. — За Брока следят, Жубер задержан, расследование идет к концу. Но пока мы не достанем этот чертов дневник, будем жить под дамокловым мечом.
— Гениально! И как ты собираешься его достать, интересно? Думаешь, следователи не прочесали там каждый сантиметр? Дом Жубера, его кабинет, его машину!
— Но они ничего не нашли. Скорее всего, что-то не попало в их поле зрения. А значит, у нас еще есть шанс раздобыть дневник.
— Ты это серьезно?
— Абсолютно, — подтвердил он. — Этот дневник связывает нас с Кларой и может сломать нам жизнь! А я считаю, что мы и так дорого заплатили. Давид убит! — крикнул он. — Магид убит! Если мы окажемся за решеткой, значит, они погибли ни за что! Тебе не кажется, что теперь мы заслужили немного покоя, ты и я?
Его голос дрогнул от волнения, и он замолчал. Можно сколько угодно яростно орать в трубку, это никак не изменит ужасной реальности: у полиции в тысячу раз больше шансов найти дневник Клары, чем у него. В сущности, его поведение свидетельствовало о полном бессилии.
— У меня есть идея, — тихо сказала Валериана. — Хотя, может, она дурацкая и ничего не даст, — поспешно уточнила она.
— Говори.
— В один из выходных, проведенных у Клары, мы ездили с ней в маленькое семейное шале, которое в их семье передавалось по наследству.
— Ты сможешь нас туда отвезти?
— Слушай, это было давно, но у меня отличная память. Подожди, дай-ка вспомнить… Это рядом с озером, на горе. Нужно подняться к Аспенскому ущелью — это я знаю точно, потому что Жубер говорил о гонке «Тур де Франс»», которая часто проходит как раз через это ущелье. Вот что, я посмотрю карту и, как только найду, пошлю тебе сообщение.
— Договорились.
— Ты завтра свободен?
— Только после трех часов. Утром я помогаю Денизе писать краткий очерк жизни Давида, а в час придет священник, чтобы обсудить детали церемонии. Отпевание будет в субботу в 14 часов.
Послышался взволнованный голос Валерианы:
— Вот ведь как, я даже не смогу приехать на похороны, поскольку мы якобы незнакомы…
– 60 –
Я вам еще раз говорю: это невозможно, вы ошибаетесь
Это дело определенно сведет их с ума: ничего, абсолютно ничего не шло так, как они надеялись. Жюльен и Леа покинули комнату для допросов измученные и разъяренные.
— Ты следила?
Луиза кивнула.
— Я уже на пределе! — раздраженно сказал Келлер. — И кажется, уже созрел для рукоприкладства! Передаю тебе эстафету, Луиза.
— Договорились. Пусть Леа немного отдохнет…
— Нет, спасибо, все в порядке, — перебила ее Баденко. — Уж если я вымоталась, то Жубер тем более! Так что воспользуемся твоей энергией и навалимся не него вдвоем. Но ты берешь инициативу на себя.
Луиза не возражала. Некоторым людям присуще сопротивление, как оно присуще некоторым материалам. Сильные удары по ним не дают никакого результата, скорее руку отобьешь. Поэтому нужно добиться «усталости материала», после которого произойдет его разрыв: надо повторять, повторять одни и те же крошечные атаки, пока материал не треснет, не расколется, а потом уступит. Жубер должен быть из таких. Взглянув на свою коллегу, она ободряюще кивнула и открыла дверь.
Вблизи казалось, что Жубер усох еще больше. Сгорбившись, он сидел за столом. От усталости глаза у него налились кровью, а лицо стало землистым. Выглядел он сильно напуганным, как слабоумный старик, который с возмущением смотрит слезящимися глазами на сиделку и упирается, дрожа всем телом, потому что нет, нет и нет, он не сумасшедший и не будет принимать лекарства! И хватит его мучить, наконец!
— О, мне прислали свежую кровь! — устало заметил Жубер хриплым голосом. — Только это ничего не изменит, ясно?
Он схватил стаканчик с водой и сделал глоток. Луиза села напротив него.
— Среда, 10 ноября 2021 года, 18:24. Возобновление допроса господина Романа Жубера в присутствии майора Леа Баденко и майора Луизы Комон.
Вряд ли она будет оригинальной, но «усталость материала» требует — она пошла тем же путем, что ее коллеги:
— Месье, можете сказать мне, что вы делали вечером в пятницу 15 октября 2021 года?
— Ваши коллеги уже задавали мне этот вопрос тысячу раз.
— А я задаю его снова.
Раздраженный Жубер медленно покачал головой и ответил:
— Не могу вам ответить. Вы сказали, что в моем ежедневнике нет пометок ни о каких встречах — ни личных, ни деловых. Так что, скорее всего, я ушел из офиса между шестью и восемью часами вечера и вернулся домой.
— Значит, у вас нет никакого алиби?
— Что вы от меня хотите услышать? Если бы я знал, что однажды оно мне понадобится, я бы подробно записал все, что делал в этот вечер!
— Вы знаете, где находится Сарруй?
— Да, — тихо ответил он. — Эта коммуна за Семеаком.
— Вы когда-нибудь были там?
— Наверное! То есть я не помню точно. Но коммуну я знаю, я через нее проезжал.
— Вы были там вечером в пятницу 15 октября 2021 года?
— Не помню, чтобы последние месяцы я проезжал через Сарруй.
— Сколько требуется времени, что доехать от вашего офиса в Тарбе до Сарруя?
— Минут десять, если на выезде из Тарба нет пробок.
— Вы знаете кого-нибудь из этой коммуны?
— Нет.
Луиза смотрела ему прямо в глаза и ждала. Он выдержал ее взгляд. Но больше ничего не добавил.
— На допросе у вас дома вы сказали, что знаете некую Валериану Дюкуинг.
— Это так. Она была лучшей подругой моей дочери, Клары, во втором классе лицея Богоматери Всех Скорбящих.
— Где сейчас живет госпожа Дюкуинг?
— Не знаю. Но, судя по вопросам, которые ваши коллеги задают мне последние четырнадцать часов, предполагаю, что в Сарруе.
— Вы отрицаете, что были в доме госпожи Дюкуинг в
