Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

– Дамиано с собой не возьмешь? – насмешливо протянула Бьянка, поправляя подол своей юбки.

– Запереть его? – Кьяра скривилась в ответ. Держать дракона в клетке – преступление. Гораздо интереснее было смотреть, как он тонет, без возможности выбраться. – Разве что в склепе.

– Осторожнее, Корсани. То, что я согласилась на твою договоренность, не означает, что в случае его смерти я не перережу тебе горло во сне.

– Мертвой меня хочет видеть он. Мне достаточно его жалкого существования без всего, что он когда-либо имел, – язвительно отозвалась она и повернулась в сторону Нико, который выходил с сумкой, сразу за ним шла Сиена.

Кьяра набрала в легкие воздуха, осматриваясь. Ей не хотелось отпускать их вот так, но выбора не было. Она в любом случае отправила бы всех, кого могла, подальше отсюда, зная, какой бурей Росетти обрушится на нее. Бьянка не была обстоятельством для принятия этого решения.

Корсани кивнула Вьери, и тот коротко сжал ее плечо. В его взгляде была тревога, которую он не пытался скрыть.

– Ты знаешь, что делать, – тихо сказала она.

– Знаю, не беспокойся об этом. – Он перевел взгляд на Бьянку, и на секунду Кьяра увидела ту огромную пропасть, что разделяла их все это время. Изабелла была ведома любовью, она легко прощала многое, но Бьянка совсем не такая. Она помнила боль, она помнила о предательстве, и она действительно хорошо знала, что ее помощь в этом деле не была сменой стороны. Каким бы другом Нико ни был для нее в прошлом, сейчас он являлся врагом, никакая сделка этого уже не изменила бы.

Оставалось надеяться, что они не убьют друг друга за те часы, пока она и Кейл не доберутся до дома.

Нико жестом указал девушкам на выход к машинам, вот так, без долгих прощаний. Кьяра перехватила его руку и коротко сжала.

– Берегите себя, хорошо?

Он улыбнулся ей в ответ так, как сейчас мог – коротко и слабо, но все еще улыбнулся и сжал пальцы в ответ.

– Охрана будет сразу на месте?

Она кивнула в подтверждение.

– Но ее будет немного. Если что-то пойдет не так, уезжайте сразу.

Он как будто собирался сказать что-то еще, но Кьяра отказалась от прощаний. Через минуту, как он вышел за дверь, звук моторов стих вдали.

Пространство вокруг погрузилось в тишину, проникающую в каждый угол души, захватывая ее окончательно. Тяжелое дыхание перемешивалось с частым пульсом. Кьяра подняла руку и дотронулась невесомым прикосновением до вены на шее, отсчитывая каждый удар.

Весь хаос и разрушения остались за стенами, но их тени уже ползли по колоннам и ступеням, подбираясь выше. Они заплетались, вились и исчезали в темных углах, прячась от света ламп, создавали призрачные образы.

Она ощущала каждое мгновение, как будто время замедлило свой бег, и секунды растянулись до бесконечности.

– Ты чувствуешь ее, не так ли? – внезапно знакомый голос заставил Кьяру резко развернуться и столкнуться с Кейлом. На его плечевом ремне покоилось оружие, вид которого говорил о полной готовности. – Темноту.

Кьяра не была уверена, как описать то, что она ощущала кончиками пальцев. Будто тьма сворачивалась вокруг них и брала ее за руку, чтобы навсегда увести за собой. Она неуверенно качнула головой, закрывая глаза.

– Это не так просто объяснить.

– Ты даже не пытаешься с ней бороться. – В его голосе не звучало упрека, скорее легкое разочарование, и все равно внутри на это всколыхнулось недовольство. Она почти хотела оборвать его, но Кейл прикрыл глаза и покачал головой. – Я не виню тебя за это. Но я надеюсь, что твой взгляд не останется таким холодным навечно.

– Почему все то, что ты говоришь, звучит как прощание? – Кьяра нахмурила брови и шагнула в его сторону. – Не знала, что мы здесь, чтобы умереть.

– Однажды я могу не успеть сказать тебе «прощай», Кьяра. – Его губы тронула улыбка, он потянулся и приподнял ее ладонь, сжимая пальцы. Касание всколыхнуло внутри привязанность, отодвигая назад злость, и на мгновение легкие снова наполнились чистейшим воздухом. – Я хочу, чтобы ты запомнила кое-что.

Она тяжело сглотнула, поднимая взгляд к нему.

– Есть вещи, которые нельзя изменить. И то, как я отношусь к тебе, – одна из таких. Поэтому, пожалуйста, сделай одолжение, не позволяй мне увидеть то, как ты умираешь.

– С чего ты взял, что я собралась на тот свет? – Кьяра перешла на шепот.

– Ты думаешь, я не знаю о склянке яда, что лежит у тебя в кармане? – Кейл сощурился, тон голоса стал тверже.

Кьяра, проводя большим пальцем по его ладони, улыбнулась и вздохнула. Больше они ничего не сказали. Она отступила от него на шаг, как делала это всегда, уходя.

Она слышала тревожные разговоры, что происходили за дверьми, слышала, как взводится оружие, лязганье затворов и сухую проверку магазинов. Это было похоже на финальную точку, последнее столкновение, но Кьяра знала, что это не конец.

Никто из них не закончит начатое сегодня, даже если они столкнутся лицом к лицу. Она не собиралась умирать, несмотря на яд в кармане, который холодил кожу даже сквозь стекло, пока вся ее боль не будет отомщена, а близкие не защищены.

Резким жестом распахнув двери в сопровождении своих солдат, она пошла наверх. Она позволила себе думать о том, сколько власти держала в руках. Эти люди, что следовали за ней, что вставали в коридорах, что перекрывали лестницы, отдадут жизнь ради нее. Не из слепой веры, а из полного доверия и верности. Это пугало и опьяняло одновременно. Теряться в такой власти было опасно, перейти черту оказывалось слишком легко. Каждый из них поклялся ей своей жизнью, и обернуть их действия против невинных ради слепых амбиций было бы преступлением.

Корсани закрепила ножны с кинжалами на бедрах, проверила, легко ли выходит клинок. Пистолет она убрала за край брюк, чувствуя его тяжесть у ребер. Воздух сгущался вокруг, становясь плотным, как одеяло, что накрывало с головой. Резко выдохнув, Кьяра шагнула на балкон и положила обе руки на каменные перила.

Шли минуты, бесконечные в своей длительности.

Время на то, чтобы в последний раз подышать воздухом, который не будет отдавать гарью. Мгновение на спокойствие, обманчиво прекрасное. Так ощущался миг выпуска на свободу перед тем, как навечно вернуться в камеру, закованной в цепи. Все отступало и таяло, превращаясь в картину из мутных темных красок. Стирались границы, страхи, эмоции, а затем к горлу подступила та самая ярость. Она захватила своими пальцами все существо и пригрелась на груди