Хозяйка сада черных роз - Катерина Кавалье

Глава 27

Кьяра первая пришла в себя. Животный инстинкт подсказал ей: сейчас или никогда.

Она резко ударила Дамиано локтем в челюсть, когда он попытался схватить ее за лодыжку. Послышался отчетливый хруст. Воспользовавшись его секундным замешательством, она перекатилась в сторону и вскочила на ноги, тяжело дыша. Взгляд лихорадочно заметался по стенам, пока не остановился на массивном дубовом щите над камином.

Дамиано поднялся с ковра, медленно вытирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони. В его глазах полыхало холодное рассудочное безумие.

Кьяра рванула к камину. Допрыгнув, она сорвала с креплений две изящные кавалерийские сабли – тонкие, гибкие и смертоносные. Она была чертовски благодарна Лучиано за его страсть к настоящему оружию.

Дамиано сделал шаг к противоположной стене, где за стеклом высокой узкой витрины покоился тяжелый прямой меч – грубое мощное оружие, идеально подходившее его росту и силе. Не тратя времени на поиски ключа, Росетти с размаху ударил рукоятью пустого пистолета по стеклу.

Осколки градом посыпались на ковер, сверкая в свете камина. Дамиано отшвырнул пистолет и вытащил меч из бархатных креплений.

– Хочешь играть так, Корсани? – Росетти перехватил рукоять поудобнее. – Здесь нет свидетелей. Нет твоих людей, нет моих. Только мы и этот склеп.

– Лучшего места для твоих похорон и не придумаешь, Росетти. – Кьяра выставила клинки перед собой, замирая в боевой стойке.

Тяжелый прямой меч в его руках не знал изящества: это была концентрированная мощь. Первый удар обрушился сверху, и она едва успела принять его на обе сабли, уходя в глубокий присед. Металл взвизгнул так, что зубы свело судорогой. Росетти навалился всем весом, вдавливая клинки к ее же плечам.

– Сопротивляться бесполезно, – прорычал он.

Она не ответила, но резко увела клинки в сторону, пропуская его меч мимо себя. Сталь Дамиано с треском врубилась в столешницу дубового стола, высекая щепки. Кьяра тут же полоснула его по предплечью. Клинок прошел неглубоко, белая ткань рубашки мгновенно пропиталась алым.

Дамиано даже не поморщился. Он выдернул меч и, развернувшись на пятках, навалился всем весом, вдавливая рукоять и собственное плечо ей в грудь. Инерция была сокрушительной. Кьяра впечаталась спиной в массивный стеллаж с такой силой, что дерево затрещало, а тяжелые фолианты лавиной обрушились ей на голову и плечи.

Воздух со свистом покинул ее легкие, в глазах на мгновение потемнело от удара затылком о полку.

Она видела, как он заносит меч, и, не имея времени встать, просто выбросила одну из сабель вперед, как копье. Дамиано дернул головой – лезвие располосовало ему щеку, оставив глубокий рваный след.

Этот порез окончательно сорвал в нем предохранители.

Росетти отбросил всякую тактику. Он сократил расстояние в один прыжок, игнорируя вторую саблю, которой Кьяра пыталась защититься. Его меч столкнулся с ее клинком с такой силой, что тонкая сталь сабли лопнула, разлетевшись на острые осколки. Один из них задел лоб Кьяры, и горячая кровь тут же залила ей левый глаз.

Они сцепились врукопашную. Дамиано схватил ее за горло и пригвоздил к стене, но Кьяра, не чувствуя боли от адреналина, всадила обломок сабли ему в бок. Он взревел, но хватку не ослабил.

Мир Кьяры поплыл. Она видела его искаженное лицо сквозь пелену собственной крови. Дамиано тяжело дышал, его челюсть была неестественно перекошена после ее удара, по щеке текла густая кровь, а нога подкашивалась. Они оба были на грани: два раненых загнанных зверя в пыльном склепе.

Дамиано выронил меч – пальцы просто перестали слушаться. Он навалился на нее, придавливая к стене всем своим весом, тяжелым и горячим. Его руки тряслись, когда он обхватил ее лицо, размазывая кровь по ее коже.

– Посмотри… на меня… – прохрипел он, едва выговаривая слова сквозь разбитую челюсть. – Посмотри, что ты… наделала.

Кьяра вцепилась в его запястья, пытаясь оттолкнуть или притянуть ближе – она уже сама не понимала.

– Мы… стоим друг друга… – выдохнула она, и ее губы окрасились красным.

В мертвой тишине библиотеки, среди руин и пыли, их ярость вдруг перегорела, оставив после себя только первобытный вакуум. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что время перестало существовать. За стенами завала умирали люди, горели города, но здесь была только эта болезненная, выматывающая близость.

Его глаза потемнели, становясь почти черными.

– Ненавижу… – прошептал он, его дыхание вспыхнуло на ее губах.

– Взаимно, – отозвалась она.

И тогда он сорвался.

Дамиано впился в ее рот с такой силой, словно хотел выпить ее жизнь, а Кьяра ответила ему с той же неистовой жестокостью. Она укусила его за нижнюю губу до новой крови, чувствуя железо и пепел, и этот вкус был единственным, что заставляло ее чувствовать себя живой.

Он рванул ворот ее черной майки, и ткань треснула, обнажая ключицы и плечи, уже покрытые багровыми пятнами от ударов. Грубая и горячая ладонь накрыла ребра, Кьяра зашипела – его пальцы впились ровно туда, где расцветала огромная гематома. Боль прошла сквозь тело электрическим разрядом, превращаясь в густое темное желание, которое тяжестью осело внизу живота.

Она вцепилась в его затылок, притягивая к себе. Губы столкнулись в поцелуе, который больше напоминал попытку вырвать друг другу легкие. Дамиано не церемонился: он кусал ее нижнюю губу, пока она не лопнула, и слизывал кровь, смешивая ее со вкусом извести. Кьяра ответила тем же – ее зубы впились в его шею прямо над артерией, заставляя его тело содрогнуться от мощного импульса.

– Ты… – он не закончил фразу, перемещаясь и вжимая ее в край массивного дубового стола.

Дерево впилось в поясницу, но Кьяра только сильнее обхватила бедра Дамиано ногами, заставляя его почувствовать жесткую ткань своих черных брюк. Она ощущала каждый сантиметр его напряжения, каждый шрам под его разорванной рубашкой. Возбуждение текло по ее жилам, как раскаленный свинец, выжигая остатки рассудка.

Дамиано запустил руку ей под остатки ткани, испачканные в пыли и крови пальцы обожгли кожу. Он вел ими вверх, к горлу, намеренно задевая каждый ушиб, каждый след их недавней драки. Его хватка на шее стала жестче, он чуть приподнял ее голову, заставляя смотреть прямо в его темные, остекленевшие от жажды глаза.

– Смотри на меня, – прохрипел он, и его дыхание, пахнущее порохом и солью, опалило ее губы. – Ты ведь хотела этого, Корсани. С того самого момента, как я вошел в этот дом.

В ответ она глубже впилась ногтями в