Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
– Я не полицейский. Я был другом вашего мужа, он приглашал меня на день рождения…
– Впервые вас вижу.
– Мы частенько встречались в кафе, покуривали сигары, откровенничали…
Мария отступила от двери и некоторое время стояла неподвижно. На скулах проступили красные пятна. Наконец она спросила срывающимся от сдерживаемого рыдания голосом:
– Ему желали зла, моему Жеже? Что он вам говорил?
– Можно мне войти? – осторожно спросил Жозеф.
Женщина высморкалась, поправила растрепанные волосы.
– Как вас зовут?
– Изидор Гувье. Я работаю в библиотеке Академии музыки.
Мария сняла дверную цепочку и впустила его. Войдя, Жозеф осмотрелся: тесная темная гостиная, фаянсовая печка в углу, дубовый буфет. Швейная машинка соседствует с квадратным столиком, окруженным плетеными стульями. Этажерки, уставленные всякой всячиной, заслоняют стены с обоями цвета мирабели. Над всем царит подвешенная к потолку керосиновая лампа.
Мария Фералес, пухленькая блондинка, не дала себе труда переодеться – осталась в плюшевом пеньюаре цвета фуксии, застегнутом от горла до лодыжек на пуговицы-помпоны.
– Так что же вам сказал Жеже? Присаживайтесь…
– Ему не давала покоя гибель двух музыкантов из оркестра Опера́. Он видел, как Жоашен Бланден получил небольшую посылку перед самым началом концерта в Катакомбах.
– В Катакомбах? Что за ерунда! Мой Жеже никогда не бывал в Катакомбах, он терпеть не мог кладбища… а завтра его зароют в землю… – Мария снова разрыдалась.
Жозеф представил на секунду, что его может постигнуть такое же несчастье, и тотчас защемило сердце. Он вместе со стулом подвинулся поближе к вдове.
– Ах, я так перед ним виновата – Жеже ужасно расстроился из-за той гнусной надписи, – с горечью проговорила она.
– Да-да, я знаю, он считал, что это сделал Мельхиор Шалюмо. – Жозеф покраснел – ему стыдно было разыгрывать комедию перед безутешной женщиной.
– Жеже ошибался, мы с Мельхиором дружим… мы очень давно знакомы…
– А где его можно найти?
– Только не донимайте его расспросами, ему и так несладко приходится. В Опера́ все его шпыняют, никогда не упускают случая унизить. Он живет в чулане под самой крышей дворца Гарнье, над административным этажом. Вчера я его не видела. Но та надпись… Мельхиор тут ни при чем, это я во всем виновата – Жеже не нравилось, что я взяла в ученики малыша Обена Комбре. Обен совсем мальчишка, а Жеже навоображал себе всякого на пустом месте… Ах боже мой, боже! Он умер!
– Успокойтесь, пожалуйста, мадам. Может быть, стакан воды?
– Спасибо, вы очень любезны… Подумать только – перед тем как Жеже упал в люк, я заставила его съесть пряничную свинку с его именем. Считается, что это приносит счастье…
– Свинку купили вы?
– Нет, какие-то приятели, наверное, специально для него заказали – у Жеже была любимая поговорка: «Мы вместе свиней не пасли». А я ему подарила заколку для галстука… Ах, беда за бедой, я приношу людям несчастье, и в день нашей свадьбы тоже… – Слезы заструились по щекам Марии с удвоенной силой.
Жозеф взял ее ледяную руку в ладони.
– Что случилось в день вашей свадьбы?
Мария попыталась заговорить, но получилось у нее не сразу.
– Тони Аркуэ упал с лодки в пруд и утонул. Я подумала тогда, что это страшное предзнаменование.
– Тони Аркуэ?
– Кларнетист.
– Пустые суеверия, вы тут совершенно ни при чем, – заверил Жозеф. – Вы плыли с ним на одной лодке?
– Нет.
– Вот видите – просто совпадение, несчастный случай. А кто с ним плыл?
Мария потерла лоб, пытаясь вспомнить, потом выпрямилась так резко, что стакан с водой полетел на пол. Жозеф бросился подбирать осколки.
– С ним плыл Жоашен Бланден – он тоже мертв! И еще Ольга Вологда – она заболела! – Это открытие так ошеломило Марию, что она забыла о своей скорби. – Еще там были Ламбер Паже, биржевой игрок, он часто давал Аженору советы, куда вложить деньги, и Анисэ Бруссар, владелец скобяной лавки и меломан. Они в опасности?
– Пока не знаю, мадам. У вас есть их адреса?
– Где живет Ламбер Паже, не знаю, а у Анисэ Бруссара лавка на улице Вут… номер дома не помню. Пожалуйста, месье, уходите, я хочу побыть одна… с Аженором…
– Обещайте мне, что будете благоразумны, – выдавил Жозеф, у которого перехватило горло. Получив от Марии кивок, он поднялся, подавленный присутствием смерти в доме, выскочил из квартиры и сбежал по лестнице, прыгая через ступеньку.
На проезде Тиволи Жозеф едва не сбил с ног старушку в чепце, разглядывавшую рекламный плакат пляжей Туке.
– Красиво, а, месье, что скажете? Только у меня денег не хватит, чтобы там побывать.
– Я отвезу вас туда, когда тираж моего последнего романа достигнет пятидесяти тысяч экземпляров! – пообещал Жозеф, только что исполнивший акробатический трюк, чтобы не задеть престарелую даму на бегу. – Вам роман тоже понравится! «Месть лемура» покорит всех читательниц! – И помчался дальше.
Инспектор Вальми наблюдал за кульбитами Жозефа с ехидной улыбкой. «Пляши, мой юный друг, пляши, пока есть возможность. Скоро у тебя и у твоего напарника энергии поубавится, потому что плясать вы будете под мою дудку. Что ж, настало время принести наши соболезнования мадам Фералес».
Пятница, 9 апреля
– С утра чувствую себя старой развалиной. Это, наверно, потому, что матушка вчера вечером накормила нас диковинным блюдом из лангуста, которого ей за полцены продала давняя приятельница с Центрального рынка. Ощущение, будто я проглотил наковальню.
– Однако у вас хватило сил заверить меня, что «со свинкой все в порядке».
– Ну да, всё, кроме того, что она верещит от ужаса, и такое впечатление, что прямо у меня в желудке. Варвар вы этакий, еще смеетесь, – проворчал Жозеф, хватаясь за чашку с кофе.
– Думаете, лангусты не верещат, когда их живьем в кипяток бросают? – хмыкнул Виктор. – А я, знаете ли, что-то проголодался после прогулки на велосипеде. Закажу-ка окорок.
– Во-во, кровожадный варвар.
– Ладно, шутки в сторону. Мария Фералес сказала что-нибудь полезное для расследования?
– Повторяю: у всех трагедий есть общий знаменатель – это дворец Гарнье, и теперь нам известно, что уже не двое, а четверо тамошних служащих слопали по пряничной свинке и для них все плохо закончилось. Этого недостаточно, чтобы возбудить ваше любопытство?
В «Утраченное время», где сидели Виктор и Жозеф, ввалилась толпа голодных грузчиков, распространяя вокруг себя запах мокрой псины.
– На улице льет как из пожарного шланга, – пожаловался один из них. – Я бы согрелся рюмочкой сивухи.
– У нас такого не подают, – отрезала хозяйка заведения.
– Ну тогда кофе и анисовку, ежели ваша светлость не возражает, – подмигнул грузчик.
– Вот что, дорогой совладелец и коллега, – продолжил Жозеф, – я тут набросал факты. – Он протянул Виктору блокнот.
1. Падение с лодки в воду. Тони Аркуэ, кларнетист. Дворец Гарнье.
2. Падение по причине недомогания на сцене. Ольга Вологда, балерина. Дворец Гарнье.
3. Падение виском на бордюр. Жоашен Бланден, скрипач. Дворец Гарнье.
4. Падение в открытый люк. Аженор Фералес, инспектор сцены. Дворец Гарнье.
Итог: одно вероятное отравление и три смерти, похожие на несчастные случаи.
– По-моему, тут действует злой умысел, – подытожил Жозеф, когда Виктор прочитал.
– Напомните, как зовут того оповестителя…
– Мельхиор Шалюмо. Я мог бы с ним повидаться сегодня на похоронах Аженора Фералеса, но Кэндзи неизвестно где пропадает – мне придется весь день торчать в «Эльзевире», и вам тоже. Наверстаем упущенное завтра или в понедельник – надо будет допросить Ламбера Паже и Анисэ Бруссара. Разыграем их в орла и решку?
– Выбирайте кого хотите.
– Тогда чур владелец скобяной лавки мой. По крайней мере известно, что он обретается где-то на улице Вут. А Ламбера Паже придется караулить у дворца Броньяра[339], вот уж узнаете, каково это – преследовать незнакомых буржуа! Если хотите знать мое мнение, наилучший метод – обшарить все забегаловки в округе.
– Что вы вкладываете в понятие «буржуа»?
– Ну, для кучера на фиакре это пешеход, для военного – тыловая крыса; для художника – дурень набитый, который ничего не смыслит в живописи и готов выложить стопку банкнот за какой-нибудь закат на озере Бурже; для крестьянина – владелец поместья, где он горбатится; для работяги – спиногрыз…
– А для вас, Жозеф?
– Для меня это клиент, покупающий книгу не для того, чтобы ее прочитать, а только потому, что ее расхвалили в газете.
– А я – буржуа?
– Вы – фотограф.
– Ага, значит, глаз у меня наметанный, я умею подмечать детали и позволю себе напомнить вам, что Ольга Вологда сбежала из Парижа.
– Вы ее подозреваете?
– Еще как!
Все столики в «Утраченном времени» уже были заняты. Хозяйка устала держать над чашками кофейник, а служанка Лулу – сыпать в чашки сахар и на пол свежую солому, которая тут же промокала под грязными ботинками посетителей.
Ознакомительная версия. Доступно 27 страниц из 178
