Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 181
– Только не говорите мне, что замок подключен к телефонной линии!
– Нет, разумеется, мистер Уэддерберн. Мы не настолько глупы. Этот аппарат, видимо, предназначен для связи с управляющим и с фермой. Хотя в самом замке я второго телефона не видела.
– Примечательная инновация, если учесть скупость бывшего владельца. Как нетрудно предположить, полиция основательно прошлась по всем комнатам, но тем не менее, прежде чем продолжить беседу, давайте проведем здесь свою инспекцию. И начнем с варварски изуродованного бюро.
Предмет мебели, к которому подвела меня моя клиентка, порадовал бы глаз знатока антиквариата, но произвел впечатление совершенно непригодного в качестве сейфа для хранения ценностей. Единственный вместительный выдвижной ящик грубо выломали, но для этого достаточно было бы крепкой отвертки. На дне все еще лежали те несколько мелких монет, о которых упомянул Гилби. Видимо, я уставился на них с рассеянным удивлением, поскольку, угадав мои мысли, мисс Гатри сказала:
– Он, вероятно, считал башню достаточно недоступным местом и потому не нуждался в прочном сейфе.
– Да, пожалуй, вы правы. И все же, не нарочно ли он вводил окружающих в соблазн? Или вы считаете, что тот же Хардкасл был настолько лоялен к хозяину, чтобы устоять перед искушением?
Мисс Гатри в задумчивости наморщила лоб.
– Вы задаете сложные вопросы.
– Вовсе нет.
– Мистер Уэддерберн! – Я не без удовольствия отметил искреннюю обиду в голосе своей клиентки.
И усмехнулся, что нежданно напомнило мне о близком родстве с Иниасом Уэддерберном.
– В мои планы, милая леди, не входило вас озадачивать. Но самое главное, что никакой загадки здесь вовсе нет. Хотя, должен признать, вы сделали все от вас зависящее.
– А сейчас, мистер Уэддерберн, вы ведете себя непрофессионально, позволяя себе посмеиваться надо мной.
– В таком случае самое время снова стать серьезным и продолжить осмотр. Среди прочих вещей, которые я хотел бы здесь разыскать, числятся стихи Уильяма Данбара.
Боюсь, я чисто по-детски наслаждался, напуская на себя загадочный вид. А потому, повернувшись к книжным полкам, стал без лишних слов искать на них издания Шотландского литературного общества. Впрочем, свои книги Гатри содержал в строгом порядке, и необходимое обнаружилось почти сразу. Когда же я снял со своих мест три тома сочинений Данбара, мне пришлось отряхнуться от пыли, покрывавшей их густым слоем.
– Наш покойный друг был большим знатоком поэзии и помнил собственных любимцев наизусть, – прокомментировал я свои действия. – Ему не приходилось освежать в памяти строчки, глубоко запавшие в душу.
И нашел в оглавлении «Плач о мертвых поэтах».
Ее на поле боя ждет победа.
Солдату предстоит ее изведать.
Ни щит, ни шлем его не сохранят,
И Смерти страх преследует меня.
Она достанет фермера на пашне
И капитана на высокой башне,
Красавицу младую жалко мне.
– Что ж, до капитана, укрывшегося на вершине башни, она действительно сумела добраться. – Я поставил книги на прежнее место. – И у сего факта может существовать только одна интерпретация, не так ли? Но если Гатри не снимал в последнее время с полки любимого Данбара, то давайте посмотрим, что же он все-таки читал, сидя здесь. И я перешел к стопке книг в суперобложках, сложенной на краю стола. В своем разговоре со мной Эван Белл забыл упомянуть о внезапно проснувшемся у Гатри интересе к медицинской литературе, о чем ему самому поведала мисс Мэтерс, и потому я оказался настолько поражен, заметив, что все фолианты на столе имеют отношение именно к этой тематике. «Медицинский синопсис» Летеби Тайди. «Принципы и практика врачевания» Ослера. Учебник патологии Мюира – я крутил книги в руках, не находя пока объяснения их появлению здесь.
– Интересно, – спросил я, – какое место в общей картине нашего дела может иметь изучение медицинских наук?
Мисс Гатри взяла в руки томик Данбара.
– Насчет дела не знаю, но к стихам это относится прямо.
И она прочитала:
Ни врачеватель, ни хирург, ни лекарь,
Ни костоправ, ни умница-аптекарь
Себя не сберегут, других храня,
И Смерти страх преследует меня.
– Очень своевременно подмечено! И если мне дозволено будет поинтересоваться, мисс Гатри, то откуда такие познания в средневековой поэзии? Вы окончили университет?
– Да, а что здесь необычного?
– Тогда, быть может, вы имеете и ученую степень? Например, доктора наук?
– Так и есть, мистер Уэддерберн.
– В таком случае есть уверенность, что не вы были тем «доктором», которого ожидал Хардкасл.
Мисс Гатри помимо воли густо покраснела.
– Что за странную чушь вы несете, уж простите за резкость! Конечно же, нет. Он даже не подозревал о моем существовании. И никто не именует себя «доктором Гатри» через много лет после того, как в юности защитил диссертацию.
– Вероятно, вы правы. Что ж, давайте продолжим осмотр. Но как жаль, однако, что дни моей юности ушли в прошлое гораздо дальше, чем вашей.
В кабинете не обнаружилось больше ничего интересного с моей точки зрения. Если не считать книг, здесь присутствовало лишь несколько предметов, проливавших хоть какой-то свет на историю жизни и пристрастия Рэналда Гатри: бумеранг и кожаная сумка, в каких туземцы переносили съестные припасы, напоминали о времени, проведенном в Австралии, а карандашные наброски Бердсли говорили о прежней близости к артистическому миру; коробка с мелкими находками из гробниц пиктов и римлян осталась от увлечения археологией. Я перешел в спальню. Здесь тоже не нашлось ничего достойного внимания. Гатри спал в гораздо более просторной комнате, расположенной непосредственно под этой. И если не считать раскладушки, которую он мог порой использовать для послеобеденного отдыха, спаленка больше напоминала стенной шкаф для ненужных вещей. Сломанное кресло, кипа тряпок и веревок, несколько палок в углу, треснувшее зеркало на стене и сильно потрепанные занавески на узких окнах. Как я понял, большая часть замка Эркани находилась примерно в таком же запущенном состоянии. Уже поворачиваясь, чтобы выйти, я заметил на полу еще одну книгу и поднял ее.
– Снова медицина, мисс Гатри. «Экспериментальная радиология» Ричарда Флиндерса. – Я положил книгу на прежнее место. – Мы здесь благодаря любезности полицейских, и нам лучше оставлять вещи там, где мы их нашли. А теперь, мне кажется, настало время вернуться к нашей беседе.
Когда мы возвратились в кабинет, мисс Гатри приняла уже известную мне по описанию любимую позу, присев на край стола. Для меня же в комнате стоял почти невыносимый холод, и потому я предпочел говорить, непрерывно перемещаясь от одной стены к другой.
– Не сомневаюсь, мисс Гатри, что вам доводилось читать рассказы, где истину устанавливали путем так называемой реконструкции событий на месте преступления. Я прав?
– Да. Но только здесь не было совершено никакого преступления. Вы сами в этом со мной согласились.
– Есть вероятность, что вы не совсем верно меня поняли. Как бы там ни было, давайте сейчас назовем это «событиями в канун Рождества». И я хочу, чтобы вы, не сходя с места, подумали, к каким выводам может прийти полиция, если предпримет реконструкцию вышеупомянутых событий.
– Я не совсем понимаю, к чему вы клоните?
– Это очень просто. Подобная реконструкция камня на камне не оставит от ваших показаний в том виде, в каком они предстают на данный момент. И по очень простой причине. Отчет, который вы дали мистеру Гилби, будучи в целом основанным на реальных фактах, все же искажен вашими личными пристрастиями и стремлением выдать желаемое за действительное.
Мисс Гатри выпрямилась во весь рост.
– Если вы и в самом деле так считаете, мистер Уэддерберн, то я не думаю…
– Но полиция при этом не будет знать того, что известно мне. А именно: вы ставите себя в сложное и даже опасное положение без особой на то причины. Как мужчина я прекрасно понимаю ваши мотивы, но вот с юридической точки зрения их никак нельзя оправдать. Объясню популярнее. Ваши романтические предубеждения могут только навредить нам. Нужны одни лишь неоспоримые факты.
Мисс Гатри внезапно стала с интересом изучать кончики своих ногтей.
– Хорошо, – наконец произнесла она, – расскажите, пожалуйста, подробнее об этой вашей реконструкции.
– Вообразите, что эта комната освещена всего двумя или тремя свечами. Французское окно закрыто не полностью, снаружи гуляет ветер, задувает внутрь, и свет не только тусклый, но еще и неверный, колеблющийся под порывами сквозняка. Вы стояли за окном и заглядывали внутрь. Многое ли вы могли видеть в таких условиях?
– Достаточно многое, хотя свет действительно мигал. Но никакая реконструкция не докажет, что я не видела того, о чем говорю.
– Верно. Но она продемонстрирует всем известный факт: еще никому не удавалось увидеть происходящее за углом. А я сейчас хочу показать вам, что, не просунув голову внутрь, вы не могли сквозь окно видеть обе эти смежные двери – на лестницу и в спальню – целиком и по-настоящему отчетливо. Если хоть одна из них была бы распахнута настежь, вы, несомненно, увидели бы происходившее в проеме. Но если одна или обе двери лишь слегка приоткрывались, в любую из них человек смог бы проскользнуть незаметно для вас. Другими словами, мисс Гатри, в ваших показаниях можно усмотреть нарушение закона: вы пытаетесь выдать свои домыслы за факты. Дверь на лестницу широко открылась, и Линдсей исчез. Распахнулась дверь спальни, и вот вы уже не видите Гатри. Но Линдсей мог секунду спустя протиснуться сквозь узкие щели в обеих дверях, а вы бы ничего не заметили.
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 181
