наверняка ищет и меня! Потому что я всё знаю!
Фердинанд слушал его, и у него в голове, словно шестеренки в сложном механизме, начали складываться детали. Внезапная заинтересованность Крэбба. Его странные слова о «ключе». Его угрюмая, хищная натура. Всё это было куда более правдоподобно, чем версия о том, что неуклюжий, трусоватый Уолли забил до смерти и бросил в реку взрослого мужчину.
– Боже мой… – прошептал Фердинанд. – Так вот оно что…
– Ферди, ты должен мне верить! – ухватился за его руку Уолли. – Клянусь, я говорю правду! Я прятался эти дни по ночлежкам, боялся даже домой показаться… Думал, меня везде ищут, как убийцу!
– Ферди… что мне делать? Если я вернусь домой, полиция сразу придёт. А если меня арестуют… – он содрогнулся. – Мать с отцом с ума сойдут. И… и про сокровища все узнают.
В его голосе прозвучала та самая, знакомая Фердинанду нота жадности. Даже сейчас, будучи в панике, Уолли думал о кладе.
– Надо идти в полицию, – твёрдо сказал Фердинанд. – Рассказать всё, что ты видел и слышал.
– И меня же первого и арестуют! – застонал Уолли. – У меня мотив есть! Я с ним торговался! Мы ругались!
– Но ты же не убивал его!
– А кто мне поверит? – с отчаянием в голосе спросил Уолли. – Я – Уолли Паркер, неудачник из пекарни. А он – уважаемый бизнесмен. Кому поверят?
Фердинанд понимал, что он прав. Улик не было. Только слова Уолли против слова мистера Крэбба.
– Ладно, – вздохнул он. – Сначала пойдём ко мне. Ты помоешься, переоденешься. А там… там видно будет. Джулия придёт, вместе подумаем.
Уолли кивнул с такой благодарностью, что Фердинанду стало неловко. Он повёл своего заросшего, пропахшего вином соседа к своему дому, чувствуя, как тяжесть ответственности за этого человека ложится ему на плечи. Тень, павшая на дуплекс, теперь накрыла и его. И в этой тени угадывались очертания виселицы – если не для Уолли, так для него самого, как пособника. Игра в карамболь внезапно перестала быть игрой. Ставки стали слишком высоки.
– А деньги? Твои тридцать фунтов?
– Почти все еще со мной, – кивнул Уолли, похлопывая по карману. – Проел только немного. Но теперь они горят у меня в кармане, как раскаленные угли!
Фердинанд смотрел на этого испуганного, грязного, несчастного великана, и его сердце наполнилось странной смесью жалости и облегчения. Уолли не был убийцей. Он был косвенным свидетелем. И, возможно, следующей жертвой.
– Хорошо, Уолли, – сказал он твердо. – Я тебе верю. Но теперь нельзя тебе здесь болтаться. Ты должен вернуться домой.
– Домой? – Уолли с ужасом отшатнулся. – Но Крэбб… он меня найдет! Он убьет!
– Он не посмеет тронуть тебя, если ты будешь на виду у всех. А если ты и дальше будешь прятаться, то либо сойдешь с ума, либо тебя, в самом деле, арестуют за бродяжничество, а потом и за убийство, которое на тебя и повесят! Надо вернуться.
Уолтер смотрел на него с немым воплем в глазах. Борьба страха и желания вернуться к нормальной жизни была написана на его лице.
– Ладно… – наконец сдался он. – Только… только дай мне сначала умыться. А то мать, если увидит меня в таком виде, умрет на месте от разрыва сердца.
Фердинанд кивнул.
– Пойдем ко мне, приведешь себя в порядок.
Они, стараясь быть незаметными, направились к своему дуплексу. Фердинанд шел первым, готовый в случае опасности подать сигнал, а Уолли плелся сзади, по-прежнему косясь на каждую тень. Ферди чувствовал себя героем приключенческого романа. Правда, нелепый и перепуганный вид его соседа быстро развеивал всю романтику.
Вид родного дома ободрил обоих. Войдя в стерильную чистоту половины Пирсов, Уолли замер на пороге, словно дикий зверь, случайно забредший в музей. Он снял грязные ботинки с таким видом, будто разгружал мешки с углём, и робко последовал за Фердинандом на кухню.
– Боже правый, – пробормотал он, озираясь. – Здесь так чисто, что, кажется, даже микробы ходят на цыпочках, чтобы не наследить.
Фердинанд, тем временем, уже разогрел в чайнике воды.
– Садись, – сказал он, указывая на стул. – Сначала чай. Потом ванна. Или наоборот. Решай сам.
Пока Уолли с жадностью прихлёбывал горячий сладкий чай, Фердинанд сбегал наверх и принёс старую одежду своего отца – просторную и консервативную, но чистую. В этот момент в дверь постучали. Оба вздрогнули. Фердинанд осторожно выглянул в замочную скважину и вздохнул с облегчением.
– Джулия! – произнёс он, открывая дверь.
Джулия, закутанная в лёгкий плащ, влетела в прихожую, сметая на своём пути атмосферу уныния.
– ¡Caramba! Ну, где он? – воскликнула она и тут же увидела Уолли за кухонным столом. Её нос сморщился. – О, я вижу, он уже здесь. И я чувствую это на расстоянии. —
Джулия рассмеялась. Она подошла и крепко обняла его.
– Idiota! – прошептала она. – Мы так волновались!
Уолли, не привыкший к таким проявлениям чувств, особенно со стороны Джулии, растерянно похлопал её по спине.
– Ну, ладно… не надо… – пробормотал он.
– Рассказывай, рассказывай! – потребовала Джулия, отпуская его. – И чтобы всё, до последней детали! Прямо как у вашего любимого Конан Дойла!
И Уолли, запинаясь и путаясь, снова повторил свою историю. На сей раз более связно. Когда он дошел до спора Крэбба и Джозеппе, Джулия присвистнула.
– Santa María… – прошептала она. – Так этот старый пень… он настоящий злодей! А мы тут тебя в убийцы записали!
– Я же говорил, что не виновен! – в голосе Уолли послышались плаксивые нотки.
– Хорошо, хорошо, – успокоила его Джулия. – Теперь главное – что делать дальше… – Она переглянулась с Фердинандом и начала серьезно. – Тебе нужно скорее объяснится с родителями. Сегодня же вечером, когда они придут.
– Но они… они убьют меня, если скажу всю правду! А врать я больше, знаете ли, не могу! – всплеснул руками Уолли.
– Лучше пусть убьют они, чем это сделает палач по приговору суда, – невозмутимо заметила Джулия. – Кроме того, я сомневаюсь, что твоя мать, при всём её гневе, способна на физическое убийство. Да, криков будет много, но разве ты не привык? А отец… ну, он может отшлёпать тебя скалкой для теста. В твоём возрасте это даже забавно.
– Мы проводим тебя. – Присоединился Фердинанд. – И будем морально поддерживать, чтобы ты… Перетерпел любовь твоих распереживавшихся родителей.
Джулия улыбнулась и взяла Уолли под руку. Фердинанд встал с другой стороны и похлопал Уолли по плечу.
– У меня нет выбора… Попробуем. – Недовольство в голосе Уолли окрасилось каким-то
