class="p1">— Мухи отдельно, котлеты отдельно, — брякнула Ирка.
— Я муха?!
— Вы котлета!
Я оценила выражение лица Марфиньки и не смогла сдержать смех. Рядом мелко затряслась, сдавленно хихикая, тетя Ида. Марфинька немного подумала и не стала обижаться:
— Котлета — это звучит гордо. Так, значит, вы думаете, что Жорик спрятал в Синей комнате какую-то архиценную мелочь?
— Да, потому что это все объясняет. Или, по крайней мере, многое. — Я вовремя вспомнила, что на вопросы о темной материи, движении времени, асимметрии антивещества и чем-то там еще ответить по-прежнему не могу.
— Это объясняет, почему эпицентром странностей стало твое, Марфа, жилище. — Тетушка вычленила главное. — Ведь кое-кто лез сюда, точно муха на мед! А зачем?
— Чтобы забрать из тайника сокровище! — ахнула Ирка и вскочила.
— Сядь, — велела ей тетушка. — Не будем делать резких движений. Обсудим все, а уже после станем действовать.
Ирка неохотно опустилась на стул.
Мы вчетвером сидели на кухне в «эпицентре странностей». На столе стыл чай в чашках, сохли пирожные, которые я купила по дороге. Ни есть, ни пить желания не имелось, — хотелось поскорее обыскать квартиру, особенно Синюю-Голышовую спальню, но было страшновато обмануться в ожиданиях и разочароваться.
— Давайте еще раз рассмотрим сложившуюся версию, — предложила тетушка. — Лена, тебе слово. Просьба излагать кратко, четко, ясно, без отступлений и откровенных фантазий.
Ирка дотянулась до подоконника и взяла лежавший там блокнот с карандашом под пружинкой: приготовилась конспектировать.
Я немного помолчала, сгоняя в кучу разбегающиеся мысли.
— Итак, как я все это вижу… В семьдесят втором году в Ленинград прибыл Джордж Вильерс. Официально — журналист, на деле — темная лошадка. Обделывая здесь свои делишки, он познакомился с актрисой Зарецкой и неожиданно сильно в нее влюбился.
— И что тут такого, обычное дело, — не удержалась от самодовольного комментария Марфинька.
— У Зарецкой шел ремонт, влюбленный Вильерс предложил ей на время поменяться жилищами и отдал даме свой комфортабельный номер в гостинице, а сам намеревался честно терпеть неудобства в ее квартире. Но совершить этот маленький подвиг ему помешал другой кавалер прекрасной дамы — Федор Федоскин по прозвищу Фердинанд, человек решительный и влиятельный — на тот момент подполковник КГБ.
— Ах, мой Федя! — вздохнула Марфинька.
— Ваш Федя использовал служебное положение и избавился от соперника, да так, что у того не осталось шансов вернуться в СССР. А чтобы и желания такого не возникло, убедил его, что Зарецкая умерла. И Вильерс, мучимый виной, надолго забыл обо всем, что было связано с его несчастной любовью, — о механизме этого психологического выверта нам уже рассказывала Мара. Но!
— Всегда есть «но», — посетовала Марфинька.
— Но в ту ночь, когда Зарецкая мирно спала в «Англетере», а Фердинанд явился в ее квартиру, чтобы крепко взять за жабры Вильерса, последний имел при себе нечто ценное, притом такое, что не должно было попасть в руки КГБ. И эту вещь Вильерс спрятал в Синей комнате, о чем потом забыл на полвека, как и обо всем остальном, связанном с Зарецкой, из-за блокировки памяти.
— Вот это, я понимаю, склероз! — прокомментировала Ирка.
— Не склероз, а совсем другое, но это не важно. Важно то, что этой весной Вильерс увидел портрет Зарецкой в журнале с ее интервью, и память к нему вернулась. А вместе с памятью — и прежняя активность, даже авантюризм. Сам Вильерс не мог отправиться в Россию, потому что недавно перенес инфаркт, и послал сюда с миссией сына. Он-то и пытался всеми правдами и неправдами попасть в квартиру Зарецкой, чтобы добраться до тайника.
— Что значит «правдами и неправдами»? — Марфинька свела брови галочкой.
— Ну, Марфа! Это же очевидно! — не выдержала тетушка. — Он подбросил в твой почтовый ящик приглашение на выставку и, когда мы ушли из квартиры, проник в нее и весьма грубо устроил обыск.
— Да? Когда это было?
— Потом расскажу. — Тетушка отмахнулась от подруги. — Сейчас, я полагаю, настало время пойти и узнать, какой сюрприз ждет нас в Синей комнате. — Она поднялась, опираясь на стол, и сверху оглядела присутствующих, как генерал, устраивающий смотр войскам. — Все готовы?
Тщетно сдерживая нетерпение, стараясь не бежать и не толкаться, наша великолепная четверка (Холмс, Ватсон и сразу две миссис Хадсон) проследовала в Голышовую комнату.
Мы с Иркой аккуратно, чтобы не посыпались книги, которые не хотелось снова ставить обратно, отодвинули от стены шкаф. С мажорным треском отодрали полосы скотча, на которых держались обои, уронили их на пол и вперили взоры в стену.
Был белый день, но Марфинька включила и верхний свет, и торшер, и настольную лампу, а тетушка принесла фонарик — после недавнего похода в подвал он остался лежать в прихожей и опять пригодился.
Я и без полной иллюминации нашла бы в стене каверну, послужившую тайником! Она была на том же месте, что и в моем сне. Маленькая ямка, полуприкрытая подобием дверцы из сухого лепестка штукатурки.
Пустая!
Взяв любезно предложенный тетушкой фонарик, я посветила внутрь и рассмотрела отчетливый след, оставленный вдавленным в штукатурку миниатюрным цилиндром.
— Что ж, — после минуты общего разочарованного молчания заключила тетя Ида, — теперь мы знаем, что тайник действительно был.
— Но что же в нем лежало? — озадачилась Марфинька.
— И куда же оно делось?
Ирка бросила взгляд на пол и осмотрелась, хотя это не имело смысла. Наводя порядок после учиненного в комнате разгрома, мы вымыли пол, и хотя сделали это не слишком старательно, пропустить такую интересную штучку, как маленький цилиндрик неизвестного происхождения и назначения, никак не могли.
— Значит, Бэкингем все же добрался до него, — вздохнула тетушка. — Нашел тайник, вскрыл и забрал его содержимое.
— И мы даже не узнаем, что это было? — огорчилась Ирка.
— Узнаем, если найдем Бэкингема. Заставим его сказать! — Я сжала кулаки.
Включившийся от этого фонарик выпустил острый мощный луч — совсем как световой меч джедая. Очень героически получилось.
— А как мы его заставим? — спросила наивная Марфинька.
— А как мы его найдем? — Тетушка, как обычно, смотрела в корень и не питала иллюзий. — Возможно, он уже выехал из страны со своей добычей, потому его здешний мобильный не отвечает.
— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — пообещала я, постаравшись, чтобы прозвучало веско.
Никакой уверенности в этом у меня не было.
Было ощущение, что путеводная ниточка оборвалась со звоном, как лопнувшая скрипичная струна, больно щелкнув самонадеянного Холмса со товарищи по носу.
Кто знает, какое разочарование испытываешь, не дочитав до конца интересную книгу или не досмотрев до финальных титров увлекательное кино, поймет мои чувства.
Я говорила себе, что даже у профессиональных сыщиков и следователей бывают нераскрытые дела, и наличие так называемых «висяков» — не повод переквалифицироваться в управдомы или садоводы. Будут
