потом можно использовать в процессе расследования, потому что я разговариваю с ними на общечеловеческом языке, это же не допрос, понимаешь?! И когда, предположим, произошло убийство и я появляюсь с этим трагическим известием в качестве знакомой или родственницы жертвы перед нужным мне человеком (назовем для удобства этих людей «свидетелями»), он на эмоциях может рассказать мне много чего важного, полезного и интересного о жертве.
— Конечно, перед следователем в допросной он повел бы себя иначе, я понимаю. Так вот, значит, чем ты, моя дорогая, занимаешься. Что ж, очень благородно с твоей стороны помогать следствию. Но что Борис? Как ты ладишь с ним, когда тебя подолгу не бывает дома, когда мой прекрасный внук Мишка остается на попечении няни?
— Ругаемся с ним, — отмахнулась Женя, чувствуя себя рядом с матерью особенно защищенной, а потому не считая нужным что-то скрывать. Уж с мамой-то можно быть до конца искренней. И кому, как не ей, можно сказать чистую правду. Ну, разве что Тоне, близкой подруге. — Я же не клуша какая, не могу дни напролет только и делать, что заниматься домашним хозяйством, которое просто огромное, да сидеть с Мишей. Он еще слишком мал, чтобы оценить это. Но ты не думай, что я не занимаюсь им. Нет, конечно. Мы с ним часто играем, я беру его с собой в какие-то поездки, он не обделен моим вниманием. Это Бориса скорее можно упрекнуть в том, что он проводит с сыном мало времени. Но он-то у нас адвокат, ему можно, он кормит всех нас, и ему простительно. А кто такая я? Ты понимаешь меня?
— Понимаю, конечно. И одобряю. К счастью, у тебя есть и домработница, и няня, тебе проще. У меня-то все иначе. Я — настоящая клуша, и я осознаю это. Я все время провожу с детьми и сижу дома. Нет, конечно, мы тоже много гуляем, куда-то ездим, развлекаемся. Ты думаешь, мне не хочется как-то разнообразить свою жизнь? Думаешь, мне не хотелось бы пойти на работу?
— Ты хочешь вернуться к преподаванию?
— Не знаю еще. Может, в библиотеку. Там как-то спокойнее, кроме того, я могла бы взять учеников. Но все это только мечты — у меня маленькие дети, и позволить себе няню я просто не могу. К тому же сейчас я и вовсе нахожусь в состоянии, близком к разводу.
Задавать наводящие вопросы, выпытывать подробности, чтобы понять, не ошиблась ли мама, действительно ли муж ей изменил или это всего лишь ее догадки, Женя не посмела. И пожалела, что их разговор все-таки плавно подошел к теме развода.
— Мама, если ты считаешь, что другого выхода нет, тогда тем более действуй. А я тебе помогу. Поскольку квартира принадлежит тебе и в случае развода твой муж уйдет, ты получишь полную свободу! Ты сможешь по-прежнему жить там со своими детьми, мы наймем тебе няню (об этом я позабочусь и возьму на себя все расходы), и ты выйдешь на работу, или же есть еще один вариант… Ты сможешь с мальчиками переехать сюда, к нам! Дом большой, и второй этаж практически пустой! Там только Ребров с Журавлевым иногда ночуют. Я подготовлю вам комнаты, найдем еще одну няню, и будем жить здесь все вместе! Твой муж не посмеет сюда сунуться, к тому же у нас охрана. Ты же видела у ворот пост охраны, дом хорошо охраняется!
— Женечка, о чем ты?! Вот еще придумала — жить здесь! Мне интересно было бы посмотреть, как отнесся бы к этой твоей безумной затее Борис.
— Ты просто не знаешь Бориса. Я уверена, он будет только рад! Я уж не говорю о Петре!
— Женька, ты такая выдумщица и фантазерка! Ладно, давай уже спать. Что-то я сегодня утомилась… так много впечатлений! Но я очень, очень рада, что я здесь, с тобой. И не знаю, какие найти слова, чтобы ты простила меня за то, что я на несколько лет словно выпала из твоей жизни. Сама не знаю, как это все произошло…
Вера протянула руки к Жене, они обнялись.
— Ты все-таки подумай над моим предложением, я серьезно, — произнесла Женя напоследок, чувствуя, как внутри нее все клокочет, бурлит от ощущения какой-то совсем близкой и возможной радости, да так сильно, что она едва не расплакалась. Как бы это было прекрасно, если бы мама перебралась сюда, к ним! Началась бы совсем другая жизнь, и Женя, хотя и была счастлива с мужем, но подчас, как и все женщины в браке, чувствуя себя порой одинокой, теперь никогда не будет одна, мама всегда примет ее сторону! Эх, они и развернутся!
5. 2006 г.
Сережа, стрелок
В тот день он снова позавтракал у Клары Николаевны, соседки. В его доме всегда была еда, мама регулярно приносила домой продукты, но чаще всего это были сыр с колбасой, овощи, фрукты. У Клары же всегда была вкусная домашняя горячая еда, она вообще хорошо готовила, а в тот день, который он теперь никогда не забудет, утром были, например, блинчики с какао. Сережа заглянул к ней под предлогом, не надо ли ей купить хлеба или молока, схитрил, конечно, но они оба знали, что ему просто хотелось снова увидеть ее, побыть в ее уютной квартире, волшебной кухне и поесть теплой домашней еды, того, чего ему так не хватало дома.
Сережа Шишкин, тринадцатилетний подросток, жил в полной семье. Его отец был автомехаником и целыми днями пропадал в мастерской, а мама, маникюрша, все свободное время проводила то с подругами, то с мужчиной, дядей Андреем, который заезжал за ней на большом черном джипе и который часто передавал через маму для него подарки. Он же привозил и продукты. Мама говорила, что это друг семьи, но папе об этом знать необязательно, а больше Сереже и знать-то ничего не надо было. В их доме всегда было спокойно, тихо. Отец вечерами, уставший, после ужина (а ужинал он гораздо позже Сережи с мамой) сразу ложился спать, мама прибиралась на кухне, потом долго разговаривала с кем-то по телефону, курила на балконе, после чего, пожелав сыну спокойной ночи, тоже ложилась спать.
Сережа рано понял, что отец и мать живут как бы отдельными жизнями: никуда вместе не ходят, у них редко бывают гости, разве что иногда заглядывает папин друг, дядя Виталий, с которым они пьют пиво, да и дома родители бывают редко. Те важные детские вопросы, которые мальчик должен был задавать родителям,
