Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
– О! Вы и есть хозяин этого великолепного дворца? – посмотрел тот с любопытством на нарядный мундир поручика.
– Именно так, простите, не знаю вашего имени…
– Меня зовут Генрих. Генрих Морган. Я американский бизнесмен.
– Ах, вот как. И какое у вас ко мне дело? – величественно поинтересовался поручик.
Морган рассмеялся и, выставив вперед руку, показал двумя пальцами:
– Маленькое… Я бы хотел купить этот дворец.
– Как, простите? – опешил Варнаховский, полагая, что ослышался.
– Я бы хотел купить у вас этот дворец.
– Ах, вот оно что… Вы хотите в нем жить со своей семьей? – спросил гусар, запрятав удивление поглубже.
– Вовсе нет, – пыхнул толстой сигарой американец. – Я хочу разобрать дворец по кирпичикам, а потом собрать его у себя на ранчо в Техасе. Мне бы хотелось удивить своих соседей. Согласитесь, это будет забавно.
– Весьма забавно, – охотно согласился Варнаховский. – Но признаюсь вам откровенно, вы не единственный, кто обращается ко мне с подобным предложением.
– Вот как? – вытаращил глаза американец. Его крупная челюсть отвисла, так что сигара едва не выпала из разомкнутых губ. – И кто же это?
– Вот буквально перед вами ко мне приходил персидский шах с аналогичным предложением. Право, в нашем деле ничего не утаишь, как быстро распространяются новости!
– И сколько же он вам предложил?
– Видите ли, я обещал ему продать этот дворец, если он к шести часам вечера принесет мне четыре миллиона рублей, – не моргнув глазом ответил Варнаховский.
Американец понимающе закивал.
– У меня к вам есть деловое встречное предложение. – Вытащив короткими пальцами изо рта сигарету (видно, для обстоятельного ответа), он продолжил: – Я дам вам на миллион больше и принесу деньги к пяти часам.
Варнаховский сделал задумчивое лицо. Ровно в шесть часов вечера завершается его смена, и на караул со своей ротой должен заступить капитан лейб-гвардии Измайловского полка Николай Вольф.
– Хорошо, – произнес Варнаховский, сделав вид, что решение дается ему не без труда. – Вы чрезвычайно красноречивы. Если вы явитесь точно в назначенное время, то я продам вам Зимний дворец.
– Не беспокойтесь, – сказал американец. – Я подойду в назначенное время. Бизнес требует точности.
– О, да! Понимаю, что разговариваю с деловым человеком!
Приподняв цилиндр, Генрих Морган затопал в сторону кареты, стоявшей неподалеку.
* * *
Леонид посмотрел на часы. Через полчаса должны раскладывать пасьянс в одном из караульных помещений, где по обыкновению отдыхали офицеры. За картами служба протекает стремительно, а кроме того, имелась неплохая возможность разжиться карманными деньгами. Ротмистр драгунского полка Платон Зарудный проговорился о том, что, кроме них, в карты будут играть два корнета и один капитан, весьма слабо разбирающиеся в мастях, потому обыграть их не составит большого труда. И весь день Варнаховский пребывал в приятном возбуждении.
Сейчас он решал для себя задачу: отправиться за карточный стол, где без особого труда можно было разжиться двумя тысячами рублей, или подготовиться к встрече с американцем, чтобы получить пять миллионов рублей. После некоторого раздумья он выбрал последнее и отправился в архив.
– Вы уверены, что Варнаховский подойдет? – строго спросил человек с тонкими изящными пальцами.
Платон Зарудный невольно сглотнул. Его собеседником был изысканно одетый молодой человек немногим более тридцати лет. В нем не было ничего пугающего или отталкивающего. Напротив, он имел изысканные манеры, свойственные человеку из высшего общества, мягкое обхождение и ласковый голос. Но почему тогда при каждом его слове, даже при учтивой улыбке, на затылке невольно поднимаются от страха волосы? Причина проста: он служит в Третьем отделении и выполняет специфические акции по устранению неугодных лиц, и его сегодняшнее дело – всего-то рядовое в длинной череде душегубств.
– Абсолютно уверен! Он из тех людей, что не проходят мимо карточного столика. Им движет не столько тяга к деньгам, хотя они тоже для него важны, сколько связанный с ними азарт.
– Это хорошо… Надеюсь, что вы правы.
В комнате, кроме тонколицего, было еще два человека в мундирах кавалергардов. Но пытливый взгляд Платона Зарудного определил, что вряд ли они имели к этому роду войск какое-то отношение. Как и тонколицый, они служили в Третьем отделении, вот только чином были поменьше. За те полчаса, что они находились в подсобном помещении, «кавалергарды» ни разу не проронили даже слова, а стало быть, являлись обычными пехотинцами тайной войны.
Посмотрев на своих помощников, которые удивительным образом походили друг на друга – вот только у одного усы были черного цвета, выстриженные в тонкую полоску, а у другого пшеничного, но широкие, переходящие в кудрявые бакенбарды, – худощавый произнес:
– Как только Варнаховский зайдет в комнату, мы втроем садимся за стол. А ты, – показал он на «кавалергарда» со светлыми усами, – встанешь за его спиной. Набрасываешь ему веревку на шею в тот самый момент, когда он возьмет в руки карты. Варнаховский начнет трепыхаться, станет вырываться, чтобы не наделать шума, вы садитесь ему на грудь и на ноги, – обратился он к ротмистру и ко второму «кавалергарду». Брюнет коротко кивнул, ротмистр, напротив, выслушал молча – согласие от него и не требовалось, все было решено. – Через пять минут все будет кончено.
Задача Платона Зарудного заключалась в том, чтобы заинтересовать Варнаховского намечающейся игрой в карты, что он и сделал. Но ему никто не говорил, что он обязан участвовать в убийстве. Однако возразить драгун не посмел. Человек с длинными холеными пальцами заполучил над ним власть. Полгода назад каким-то неведомым образом тонколицый узнал о том, что ему удалось во время дуэли подменить пулю в револьвере его противника на холостую. Тонколицый пообещал не допустить дела до суда и последующего бесчестия в обмен на крохотную услугу…
– Что делать с трупом? – спросил Зарудный, нахмурившись. – Не может же он лежать в Зимнем дворце вечно. На него обязательно натолкнутся, начнется дознание… А это уже серьезно!
– Разумеется, здесь его оставлять нельзя. Вы принесли носилки? – обратился тонколицый к брюнету.
– Они здесь, – ответил «кавалергард», показав рукой в угол комнаты.
Голос у него оказался скрипучим, как если бы кто-то царапнул стеклом по тонкой жести. А вот по внешности заподозрить это было трудно, в белом мундире он выглядел щеголевато.
Только сейчас Платон Зарудный обратил внимание на то, что подле небольшой тахты, где отдыхали офицеры, стояли носилки, небрежно укрытые цветастым покрывалом.
– По вашему лицу я вижу, вас что-то смущает, – обратился сухопарый к оторопевшему ротмистру.
Стараясь не показать растерянности, Зарудный сказал:
– Как-то даже не знаю… Смертоубийство в царском дворце… Не совсем правильно, что ли…
– Ах, вот оно что, – усмехнулся тонколицый. – А вы, однако, чувствительны, сударь, не подозревал. Если бы вы знали, какие трагедии здесь случались за сто с лишним лет его существования, вы бы так не рассуждали. Не далее как неделю назад на Иорданской лестнице мне повстречался покойный император Павел Первый…
– А вы что? – холодеющим голосом спросил брюнет.
– А что мне оставалось делать? – пожал плечами тонколицый. – Отвесил ему поклон, как-никак император. – Сухопарый выглядел совершенно серьезным, и было непонятно: говорит он правду или насмехается. – А с трупом поступите вот как… Положите его на носилки и снесите через черный ход к красной карете, что будет стоять у самого выхода. Извозчик – мой человек, он предупрежден.
– А если встретится кто-то по дороге?
– Скажете, что господину офицеру стало плохо и вы отвозите его в лазарет.
– Но его не будет на службе. Станут искать.
– Дальнейшее – не ваше дело. Возникшие сложности я возьму на себя.
– И куда его потом?
– Снимете с него одежду, чтобы не опознали, и бросите в Неву. Надеюсь, вы меня не подведете.
* * *
Архив представлял собой большое помещение, поделенное стенными перегородками на несколько небольших комнат квадратной формы. В массивных шкафах, расставленных вдоль стен, хранились императорские указы, переписка, старинные книги. Порывшись в пожелтевших бумагах, Леонид вытащил наиболее подходящую с гербовой печатью. Отрезал самый низ и, подумав, написал несколько строк, пометив завтрашним числом. Здесь же на подоконнике стояла чернильница с высохшими чернилами. Улыбнувшись пришедшей мысли, Варнаховский налил в нее воды и тщательно размешал, а потом быстро набросал несколько строк. Расписку оставалось украсить гербовыми печатями. Достав из кармана несколько монет, он обмакнул их в чернила, после чего аккуратно, так чтобы был виден двуглавый орел, приложил к бумаге. Довольно хмыкнул, пожалуй, что такому документу поверит сам государь-император.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 61
