сидели на летней веранде ресторана и пили кофе, запивая его местным вином. Май подходил к концу, все вокруг цвело и пахло… Сергей не спеша рассуждал, что дела наконец-то сдвинулись с места. Они прописались под видом мошенников, легенда ни у кого подозрений не вызывает. Вот-вот их познакомят с Шаиба-оглы, который, судя по всему, начальник караула в бухте Мюссеры. Если сговорятся, можно будет вызывать из Батума первых «дезертиров».
Вдруг на дорожке, идущей от моря, Лыков увидел своего сына Николая. Тот был в штатском, в канотье, при трости и быстро шел в их сторону.
– Что-то случилось!
Штабс-капитан подошел, расцеловался с отцом, пожал руку Азвестопуло и сел напротив.
– Не ждали? Есть срочные новости.
Сергей остановил его, сходил за чистым стаканом и плеснул разведчику вина.
– Вот теперь рассказывай.
– Вы следите за сводками с фронта?
– Следим, – подтвердил отец. – Брусилов начал Луцкий прорыв[65], дела вроде идут хорошо. Пленные в больших количествах, австрийцы драпают… На Кавказе дела похуже, турки начали Эрзинджанскую операцию, теснят вас. Но Юденич держится. Как всегда, готовит контрудар?
– Про контрудар не скажу, это военная тайна. Я тут по другому поводу. Наш Приморский отряд расширяет успех под Трапезундом. Город в русских руках, но турки и здесь тоже давят, пытаются вернуть его себе. Значительные силы Черноморского флота переброшены туда. Вторая бригада линкоров – «Иоанн Златоуст», «Евстифей» и «Пантелеймон», который бывший «Потемкин». Плюс крейсер «Память Азова» и четыре эсминца в дополнение к тем силам Батумского отряда, которые давно воюют в Анатолии.
Николка говорил, как рапорт читал, а сыщики молча его слушали, ожидая, когда он дойдет до сути дела.
– Помимо линейных кораблей нужна же еще и пехота. Юденич принял решение перебросить в Трапезунд две свежие дивизии – 127-ю и 123-ю. Морем! Дивизии сядут на транспорты в Мариуполе…
– Теперь понял, – заговорил Алексей Николаевич. – Транспорты пойдут вдоль побережья. Вы опасаетесь, что «головастики» перехватят их в пути?
– Верно сообразил, папа. Первой бросят 127-ю. Один ее полк уже проплыл мимо вас, а вы и не заметили? Это хорошо. Дивизия идет на тридцати транспортах и лихтерах типа «Эльпидифор». Группами по два корабля, в сопровождении конвоя, вся переброска протянется до июня.
– Кто в конвое?
– Большие миноносцы из Севастополя. Малые все в Батумском отряде, так привлекли большие. Еще линкор «Императрица Мария», два крейсера и три авиатранспорта.
– Погоди, погоди. Что такое авиатранспорт?
– Военный корабль с гидроаэропланами на борту, – пояснил Чунеев. – Лучшее сейчас средство для наблюдения за «головастиками».
– А вот это хорошая новость. Пусть один гидроаэроплан пролетит над бухтой Мюссера. А летчик потом расскажет, что он там увидел.
– Пилот может снять сверху фотографическим аппаратом.
Статский советник отверг предложение:
– С земли это увидят и догадаются, что к ним проявляют интерес. А тут вроде как случайно, мимоходом… Пусть пролетит один-единственный раз, никаких кругов над бухтой.
– Будет сделано. Но вы поняли свою задачу? Целая дивизия проследует мимо вас, а следом еще одна. Там в общей сложности тридцать пять тысяч людей. Надо их уберечь от морской пучины.
Сыщики зашумели: а как мы это сделаем? Только-только начали подбираться к бухте, еще много времени уйдет, прежде чем сойдется команда Лыкова и нанесет удар.
– Как хотите действуйте, а распоряжение генерала от инфантерии Юденича я вам передал, – отрезал штабс-капитан. – У нас в армии приказы не обсуждают, а выполняют.
Сын впервые в жизни заговорил с отцом в таком тоне, но отец не обиделся: война! Тридцать пять тысяч штыков и сабель. Жалко же людей…
– Готовы ли вы к прибытию первой партии? – начал инспектировать партикулярных людей разведчик.
– Пять-шесть человек можем принять хоть сейчас.
– Где они поселятся?
– Пока что в жилых комнатах духана Багаракан-Ипа. Завтра мы попробуем подъехать как можно ближе к бухте Мюссеры. Ее охраняют аж два кордона: наша местная команда и самооборона из туземцев. Будем проситься туда на постой.
Чунеев провел в гостинице полчаса, расспросил папашу с его помощником, сел на миноносец и уплыл на восток. Никто не помахал ему рукой…
Лыков после головомойки от сына вооружился вечным пером и бумагой и начал рисовать кружки и стрелы: детализировал план. Азвестопуло сел сбоку и ехидно поддел шефа:
– Ди эрсте колонне марширт?
– Хорошо, что Ражего Рыжего мы отправили куда подальше. Теперь можно и…
Статский советник оборвал себя на полуслове, глядя в сторону моря. Коллежский асессор проследил его взгляд и увидел, что по дорожке к ресторану шлепает Ражий Рыжий.
– Нет, я все-таки убью его! – гневным шепотом заявил Азвестопуло, шаря по карманам. Но шеф схватил его за руку: – Отставить. Я прячусь, а ты через пять минут приведи его в наш номер.
– Зачем?
– Придется с ним договариваться. Вот ванька-встанька!
Сергей сообразил быстро. Как только атаман сел за соседний столик и заказал пива, он подошел к нему и вежливо сказал:
– Господин Веревкин, не желаете ли узнать наконец, кто вас преследует?
Бандит смерил его взглядом и ответил:
– Ну!
– «Ну» в смысле желаете?
– Ага!
– Прошу следовать за мной.
Они отправились в гостиницу, причем сыщик показывал дорогу, побаиваясь, не сунет ли атаман ему нож между лопаток. Но тот шагал спокойно и даже насвистывал модный мотив.
Сергей распахнул двери их номера:
– Прошу, вас ждут.
Ражий Рыжий замешкался, но потом все же вошел со словами:
– Здравствуйте вам!
– И тебе не болеть, Кронид, – ответил Лыков, восседавший за столом.
– Да вы кто? Ну-ка…
Атаман бросил взгляд на незнакомца, несколько секунд внимательно его рассматривал и сдернул картуз:
– Ядрена матрена! Ваше высокородие, как вы тут очутились?
– А ты как? Почему не в Литовском замке?
– Скучно там, вот я и утек, – налетчик безбоязненно расположился напротив. – Но вы, вы-то каким макаром?
– Мы посланы сюда контрразведкой. Шпионов германских обезвредить, которым ты помогаешь.
– Да я собственно… – стушевался фартовый.
Алексей Николаевич выложил кулаки на стол:
– Кронид, ты хоть понимаешь, что по законам военного времени тебя повесят?
– Но ведь я только слежу…
– Кто будет в военно-полевом суде разбираться? Баранья твоя голова… Ты следишь, а они потом наши суда в море топят. Нет, совсем с глузду съехал!
– Ваше высокородие Алексей Николаич! Что делать-то? Чтоб в петле не болтаться.
– Меня слушать.
– Так… слушаю…
– Это мой помощник Азвестопуло, звать Сергей Манолович. Он тоже из Департамента полиции, состоит в чине коллежского асессора.
– Понятно.
– Мы прибыли сюда прямо из Царской Ставки. Выполняем личное поручение наштаверха Алексеева. Вот, читай.
Ражий Рыжий изучил протянутый ему открытый лист и вернул:
– Серьезная бумага.
– Складочное место, которое ты охраняешь, приказано разорить. Всех шпионов – под суд. Если поможешь нам, остаешься на свободе
