Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
– Так точно, ваше благородие!
– Тогда с Богом!
Каторжник перекрестил товарища и его охранников, и они ушли. Им предстояло выйти к Сокольнической заставе, где дожидаться темноты. А Пётр, стараясь скрыть волнение, начал переодеваться в мундир тиральера.
Через четверть часа он стоял у лестницы и отдавал Силе Еремеевичу последние указания:
– Если не вернусь, береги наших на Остоженке. То, что мы узнаём оттуда, важнее складов с фуражом.
– Слушаюсь, ваше благородие.
– Зря не рискуй. Твоя главная задача сейчас – доставка сведений командованию. Наладь прочную связь с казаками Иловайского.
– Есть!
– Две-три недели, и Бонапарт уберётся из Москвы. Он способен устроить напоследок от обиды какое-нибудь особенное злодейство. Например, взорвать Кремль и соборы.
– Даже так? – ахнул обычно невозмутимый егерь.
– Ну, это предположение; даст Бог, я ошибаюсь. Но ты приглядывай за сапёрами. Собери побольше решительных людей. Пусть Саша вызовет своих товарищей из Волчьей долины. Взрывы возможны лишь в последний момент, когда войска уйдут. Тут и надо нападать.
– Есть!
– Теперь с баронессой. Если не вернусь…
– Слушаю, ваше благородие.
– Её нельзя выпускать из Москвы. Мало ли что? Вдруг наши её прошляпят?
– Что же делать?
– Найти и убить.
– Бабу? – нахмурился унтер-офицер.
– Это не баба, Сила Еремеевич, это враг. Сам Бонапарт на неё поставил!
– Слушаюсь…
– Так надо. Война идёт, а эта стерва к государю подкрадывается. Чтобы шпионить и французам доносить. Слишком важное дело готовится, надо его в корне пресечь!
– Ладно… А как мы её сыщем-то?
– Не знаю. Баронессу готовит сам Сокольницкий. Нужно найти штаб генерала, а поляки наверняка держат его в секрете. Сыщите штаб – выследите и шпионку. Якшается с поляками, пользуется их охраной… Немка, судя по фамилии. Ошибиться невозможно. Она приведёт вас на свою квартиру – там её и убейте.
– Есть!
– Последняя просьба, Сила Еремеевич. Личная. Спаси Ольгу Шехонскую.
– Сделаю, что смогу, – серьёзно ответил егерь и перекрестил Ахлестышева. – С Богом! Возвращайтесь!
Через полчаса, с равнодушным выражением на лице, Ахлестышев подходил по Воздвиженке к Кутафьей башне. Здесь его встретил первый караул. Подтянутый гренадёр молодцевато козырнул офицеру – и пропустил его дальше. В Троицких воротах картина повторилась: внешний вид Петра не вызывал у часовых никаких подозрений. И вот он в Кремле! Неужели это так просто? И куда теперь ему идти?
Прямо перед каторжником простиралась Сенатская площадь. По левую руку тянулись здания Сената и Арсенала, а справа, совсем близко, стояла Оружейная палата. Туда ему и требовалось попасть. Но как? Пётр замешкался. Маячить на глазах патрулей было опасно, а идти сразу в палату казалось ему преждевременным. Прогуляться вокруг Архиерейского дома и монастырей? Но за ними – пушечный шатёр-батарея, наверняка там сейчас стоит артиллерия гвардии…
Он не успел принять никакого решения. Из Дворцовой улицы вдруг вышел Шехонский и лоб в лоб столкнулся с Петром. Секунду они молча смотрели друг на друга, потом изменник закричал, обращаясь к караулу на воротах:
– Арестуйте его, это переодетый русский!
– Ложь! – ещё громче ответил Ахлестышев. – Он сам русский! Кто пропустил его в Кремль?
Часовые растерялись, не зная, кого слушать. Оба скандалиста говорили по-французски, как парижане, но один был в офицерском мундире. Караул уже решил встать на сторону лейтенанта, но тут появился граф Полестель.
– Что за шум?
Увидел Петра и оскалился в довольной улыбке.
– Ахлестышев! Вас не расстреляли? Ну, тем лучше. Второй шпион за два дня.
Полковник повернулся к караулу и приказал:
– Взять его!
Глава 10 “Прыжок с эшафота”.
У Петра отобрали оружие, обыскали и отвели в Оружейную палату, в кабинет следователя.
– Как вам удалось тогда спастись? – начал допрос граф.
– Я уговорил карабинеров отпустить нас с приятелем.
– Хм… Наглости вам не занимать. Но посмотрим, как пойдёт дальше. На вас мундир тиральера. Где вы его взяли?
– Выменял на овощи.
– С какой целью явились в Кремль?
– Давно не видел Царь-пушку.
– Четыре дня назад за Пресненской заставой был убит фельдъегерь императора. Нападавшие выдавали себя за поляков. Ими командовал высокий человек, в совершенстве владеющий французским. По приметам он очень походит на вас.
– Не имею привычки читать чужие письма.
– Смеётесь? Недолго осталось! Я могу справиться в тиральерских полках Молодой гвардии, не пропадали ли у них недавно обер-офицеры. Могу устроить очную ставку с начальником патруля у Пресненской заставы. Но зачем такие хлопоты? Вы – русский, проникший в Кремль. Одного этого достаточно, чтобы отвести вас прямо сейчас в ров к Тайницкой башне. И я думаю: для чего же тянуть? Позвать караул, и пусть парни доделают то, с чем не справились карабинеры. Попробуйте их уговорить. Ну?
– Что “ну”?
– Звать караул? Или скажете правду? Я не шучу – время шуток для вас кончилось. Пять минут – и вы покойник, здесь это не занимает много времени.
– О чём же вы хотите, чтобы я говорил?
– Главный вопрос: как вы связаны с Ельчаниновым?
– А кто это?
– Русский лазутчик, арестованный мною вчера.
– Нет, я никак не связан с этим человеком, я его не знаю.
– Чем занимались все эти дни в Москве? Где живёте?
– Не живу, а выживаю. Ваши солдаты, граф, устроили в городе такое, чего я никак не ожидал от культурной нации. Впрочем, вы наверняка слышали о наших скитаниях от Ольги Владимировны Шехонской.
Тут голос его непритворно дрогнул.
– Эта женщина – единственное, что меня интересует в жизни. Война, патриотизм, ваши, наши – всё ерунда! Скажите, Полестель, что с ней? Где она сейчас? Я не видел княгиню с восьмого сентября и ничего не знаю о её судьбе! Дом на Остоженке уцелел, но я не смог туда попасть, он охраняется. Скажите – Ольга там? С ней всё в порядке?
Граф скривился.
– Откуда я знаю, где ваша пассия? Князь спрятал её куда-то. Мне не до женщин, я в отличие от вас воюю.
– Вы лжёте! Вы не можете не знать. Ведь князь Шехонский состоит при вас! Тогда вы ехали в одной карете, сейчас шли вместе из Кремля.
– Вы тоже мне лжёте. Повторяю свой вопрос о русском резиденте.
– Идите к чёрту! В гробу я видал всех резидентов! Дайте мне написать письмо к княгине, и вызывайте ваш караул!
– Ну, если вы настаиваете… Сержант!
Вошёл гвардейский драгун.
– Да, господин полковник!
– Отведите этого шпиона в Тайницкий ров и сделайте, что обычно.
– Слушаюсь!
Ну, вот и всё… И Ельчанинова он не спас, и Ольгу оставил одну… На ватных ногах Ахлестышев вышел из Оружейной палаты. Его повели по Ивановской площади. Каторжник еле плёлся, подсознательно стараясь хоть немного продлить отпущенный ему срок. Всё вокруг, и люди и предметы, стали для него вдруг очень интересными. Ещё немного наглядеться и надышаться! Вот церковь Николы Гостунского, где служил его духовник отец Елизарий. На выступе абсиды сидел канонир и курил трубку. Он посмотрел на Петра и равнодушно отвернулся. Как же так? Ведь человека сейчас убьют, и погаснет целая планета! Его, Петра Ахлестышева, планета! Но артиллериста это мало интересовало.
Конвой вёл партизана на расстрел, и с каждым шагом тепло жизни выходило из него. Вот они прошли мимо обломков древних стен. Пётр вспомнил, что это остатки зданий Приказов, разрушенные сорок лет назад. Тогда решили возвести в Кремле новый дворец, старые Приказы снесли, а развалины за столько лет так и не убрали… И дворец не построили. Каторжник смотрел на эти мелочи, которых раньше и не заметил бы, и каждой частичкой души цеплялся за них. За туман над Москвой-рекой. За выступающий купол любимого им Константиноеленинского храма. За битый, серый от старости, кирпич под ногами. И даже за бессердечного канонира, что совсем не хотел глядеть в его сторону…
Всё когда-то кончается, кончилась и Ивановская площадь. По натоптанной тропинке драгуны спустили арестанта вниз. Там стояло ужасное зловоние. Возле испещрённого пулями прясла между Тайницкой и Петровской башнями лежали расстрелянные. Их было много, не менее полусотни. Пробитые головы, искажённые предсмертной мукой лица, уставившиеся в небо глаза… Сейчас и он, пока ещё живой, дышащий, думающий и любящий человек, тоже распластается тут. И уже не будет ни дышать, ни любить… Ольга, Ольга!
– Отделение, в шеренгу! – скомандовал сержант.
Ноги у Ахлестышева сами собой начали противно дрожать. Стыдно-то как! Он попробовал прекратить эту тряску, но у него не получилось. Более того, от страха застучали зубы, запершило в горле… И вдруг Пётр снова вспомнил об Ольге. Как тогда, перед свинцовой рекой в Замоскворечье, когда уже собрался погибать. А ведь сейчас не так всё плохо! Он кое-что успел. Отчаянов с Сашей спасут княгиню! Глупый Полестель думает, что выиграл, а на самом деле он проиграл. И его доклад Бонапарту уже не тайна. И он, Пётр, изрядно уже настрелял французов: дорого обошлась им его жизнь! Всё замечательно! Ольга сделается свободна и век ей выпадет долгий-долгий, и всегда она будет его помнить и любить. И никто и никогда не будет так любить графа Полестеля. Ну, случилось ему, Петру Ахлестышеву, умереть… Он честно воевал за свою любовь и за своё Отечество. И не станет сейчас, в последнюю минуту, малодушничать перед врагами!
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 64
