Сергей Зверев - Золотые эполеты, пули из свинца

Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45

Чем дольше длился драматический рассказ Щербинина, тем больше изумлялся Сергей Голицын: воля ваша, творилось что-то несуразное. Щербинин с трагическим видом врал, как сивый мерин! Ведь, со слов Брусилова, и сам Голицын, и Гумилев знали, что бежал Щербинин один и без всякого драматизма. Выждал удобный момент, да и был таков, он же сам Брусилову о том рассказывал!

– Он вспоминал меня перед смертью? – со слезой в голосе спросила Наталья.

– Да. Он жалел, что причинил вам боль своим письмом. Говорил, что недостоин вашей любви. И еще он сказал, что в России много более достойных, чем он. – Щербинин указал взглядом на Голицына и Гумилева.

Он замолчал на несколько секунд, а затем сказал одно лишь слово:

– Простите!

И отвернул свое обезображенное лицо, закрыв его ладонями.

Но тут Наталья схватила его за руки и отняла ладони Щербинина от лица. В глазах у того стояли слезы.

– Это же ты! – воскликнула Вяземская. – Зачем ты обманываешь? Я люблю тебя. Я ради тебя один Бог знает, что натворила, но я не жалею!

И она с рыданиями бросилась на шею Щербинина.

Владимир – а это, конечно, был он! – решил выдать себя за своего сводного брата Анатолия уже после своего побега, который, кстати, никакими приключениями, кроме трудного преодоления линии фронта, не изобиловал. На эту мысль натолкнуло Щербинина то, что он случайно узнал: его брат уже полтора месяца как мертв, скончался в том же самом лагере от воспаления легких. На такой «родственный подлог» Владимир пошел из-за Натальи: он считал, что не имеет права с таким лицом и близко претендовать на роль возлюбленного благородной красавицы, но был уверен, что Вяземская непременно станет искать его. Пусть лучше считает своего бывшего жениха погибшим. Злосчастное письмо было вызвано теми же причинами, только написал его Щербинин значительно раньше, будучи на излечении в госпитале после того, как попал под струю германского огнемета. В плен Владимир угодил, уже когда выздоровел, а все это в комплексе породило такую путаницу, что и опытный лис Йозеф Глинка распутать не смог.

– Не будем им мешать, – шепнул Гумилев Сергею. – Лучше пойдем и выпьем за нашу будущую победу.

– Николай, признайся честно, ты ведь специально пригласил ее сюда? – напряженным голосом спросил Голицын. – Ты ведь на такой исход и рассчитывал, ты знал, кто такой Щербинин на самом деле?

– Конечно, специально, – спокойно ответил Гумилев. – Знал? Наверняка не знал, но предполагал с громадной степенью вероятности.

– Но почему?

Николай Степанович Гумилев усмехнулся. В этой усмешке одновременно присутствовали и высокомерие, и ирония:

– Да потому, что настоящий Анатолий Щербинин, который бывал до войны в «Бродячей собаке», просто не мог меня при встрече не узнать! Такая уж я великая знаменитость…

Все трое офицеров успели вернуться на передовую Юго-Западного фронта к моменту начала наступления, которое войдет в историю Великой войны под славным именем «Брусиловского прорыва». Они воевали храбро, бок о бок, и пережили за время прорыва множество опасных приключений. Но это уже совсем другая история.

Когда в ходе Брусиловского прорыва Галиция была освобождена от австрийцев, разъезд рядом с мостом через Серет обследовала комиссия русских военных медиков. Они не нашли никаких следов заразы. Цистерна вместе со своим смертоносным содержимым сгорела в полном смысле слова дотла!

Ознакомительная версия. Доступно 7 страниц из 45