стены, а главврач больницы — пожилой человек с седыми усами — стоял у двери, прислушиваясь к разговору.
— Итак, Аркадий, — начал Пинчук, расхаживая по палате, — теперь я могу рассказать, что удалось выяснить. Коллеги из МГБ поработали основательно. Предоставили документы и другие неопровержимые доказательства. — Пинчук остановился у окна, посмотрел на зеленый больничный двор и продолжил: — Будучи старшим лейтенантом, он руководил сводной оперативной группой по зачистке лесов от остатков УПА. Собирал трофейное оружие. Это давало ему широкие полномочия и свободу действий.
— Но как он его прятал? — спросила Варя тихо, не отрываясь взгляда от мужа. — Ведь все учитывалось, проверялось…
Пинчук усмехнулся горько:
— Инсценировал бои. Ложные бои с несуществующими бандами УПА. В рапортах писал, что противник ушел в леса, унеся с собой раненых и большую часть оружия. А на самом деле его группа просто забирала оружие из найденных тайников или с мест старых боев.
— И никто не проверял? — удивился Кочкин.
— Кто проверял? — Пинчук развел руками. — Сорок пятый год. Хаос. Тысячи рапортов, сотни операций. Он списывал оружие мелкими партиями — по пять — семь стволов за раз. Растворял в массе. К тому же указывал, что часть оружия повреждена, не подлежит ремонту и списана на утилизацию.
— Никогда не видел, как утилизируют оружие, — задумчиво вставил Никитин.
— По инструкции подлежащее утилизации оружие топили в болотах или закапывали. Кушнир фальсифицировал акты о списании. Подделывал подписи представителей особого отдела. И прятал исправное оружие.
Главврач покачал головой:
— Подлец.
— Подлец, — согласился Пинчук. — Но умный. Он использовал хаос послевоенного времени. В одном случае, например, когда в настоящем бою был подорван грузовик с оружием, он просто увеличил в отчете количество утраченных стволов. Добавил свои.
— А где он прятал оружие там, на Украине? — спросил Кочкин.
— В лесу. В заброшенном схроне УПА, который он обнаружил, но никому не сообщил. Глубокая землянка, замаскированная, обшитая изнутри досками. Место сухое, удаленное. Профессионалы конспирации постарались.
Варя поправила подушку под спиной Никитина, и он благодарно посмотрел на нее.
— А соучастники? — спросил Никитин. — Не мог же он один все это провернуть.
— Были. Двое-трое из его самого доверенного ядра. Циничные бойцы, которых он подчинил деньгами и шантажом. Они помогали прятать оружие. — Пинчук помолчал. — Но Кушнир закрыл им рот навсегда.
— Убил? — тихо спросила Варя.
— Инсценировал их гибель в очередной «перестрелке с бандеровцами». Идеальный способ избавиться от свидетелей.
В палате повисла гнетущая тишина. Главврач вздохнул:
— Чудовище. Сколько же крови на его руках!
— Да, — согласился Пинчук. — Но и стратег. После того как спрятал оружие, он пять лет не трогал его. Законсервировал тайник и забыл дорогу. Сделал карьеру, исправно служил, даже участвовал в поимке настоящих преступников. Его перевели в Москву, он стал майором. Служба в сводной оперативной группе стала его достоинством.
— Получается, что только спустя пять лет он вернулся к оружию? — спросил Кочкин.
— Именно. Когда обосновался в Москве, нашел покупателей, организовал вывоз. Вероятно, использовал подконтрольный транспорт под видом хозяйственных грузов.
— А где он прятал оружие здесь, в Москве? — спросил Никитин.
Пинчук повернулся к нему:
— Это самое гениальное. В заброшенном бомбоубежище. В новостройке, в только что заселенной «сталинке» на окраине. Неучтенное, не принятое на баланс. Слепая зона. Он узнал о нем через служебные связи в исполкоме или у городских архитекторов.
— Бомбоубежище, — повторил Кочкин. — Кто бы мог подумать!
— Там он хранил основной запас, — продолжал Пинчук. — Большими партиями перевозил оттуда лишь изредка, с риском. А оперативный запас на пять — десять стволов, для быстрых сделок, он держал…
Он сделал паузу, и Никитин понял:
— В своем кабинете?
— В своем кабинете! — Пинчук усмехнулся. — Это показывает его уверенность. Его наглость. Он был настолько уверен в себе, что держал оружие под носом у всего отделения.
Варя покачала головой, не веря:
— Как он мог?..
— Он мог, Варвара Ивановна, — сказал Пинчук. — Потому что был хладнокровным, расчетливым стратегом. Он устранял одних свидетелей, подчинял других и прождал несколько лет, чтобы безопасно реализовать свою добычу. Он по-настоящему опасный враг.
Никитин откинул голову на подушки, закрыл глаза.
— Где сейчас покупатели?
— Все арестованы. Латвийские националисты, связанные с «лесными братьями». Они переправляли оружие в Прибалтику для подпольной борьбы. Их тоже ждет трибунал.
Никитин открыл глаза, посмотрел на Пинчука:
— Нам остается оправдываться только войной, неразберихой… Не скажу, что Кушнир был мне симпатичен, но я поначалу даже подумать не мог, что неуловимый торговец оружием по кличке Инженер — это и есть наш майор Кушнир.
— Да, — с горечью ответил Пинчук. — Здесь и моя вина, конечно… И только благодаря тебе, Никитин, эта гнида больше никого не погубит. — Он подошел к койке, посмотрел на Аркадия: — Ты сделал великое дело, Аркадий Петрович. Рисковал жизнью. И я благодарю тебя. Спасибо тебе — от имени всех нас.
Никитин слабо улыбнулся:
— Просто работа, товарищ полковник.
— Нет, — сказал Пинчук твердо. — Это подвиг.
Главврач подошел, проверил пульс Никитина.
— Все, товарищи, — сказал он. — Больному нужен покой. Прошу освободить палату.
Пинчук вздохнул и направился к двери. Кочкин встал, подошел к Никитину, пожал его руку.
— Выздоравливайте, Аркадий Петрович. Ждем вас в строю.
Они вышли. Варя осталась одна с мужем. Села на край койки, взяла его руку.
— Ты слышал? — тихо сказала она. — Подвиг. Ты совершил подвиг.
Никитин посмотрел на нее — с любовью, с усталостью, с благодарностью.
— Я просто хотел, чтобы ты и Маша были в безопасности, — прошептал он.
Варя наклонилась, поцеловала его в лоб.
— Мы в безопасности. Благодаря тебе.
Она легла рядом, положила голову ему на плечо, и они лежали так — молча, обнявшись, слушая тишину больничной палаты и зная, что самое страшное позади.
Эпилог
24 октября в подвале Лубянки был приведен в исполнение приговор — расстрелян бывший майор милиции Кушнир.
123
