сыщика на берегу. Там стоял ворот с намотанным тросом, конец которого уходил в воду. Что за хреновина? Боновое заграждение – но зачем оно в бухте? Или к концу троса был привязан ящик с охлаждающимся пивом?
В одну из ночей Алексей Николаевич вновь проявил себя. Неведомо как миновав охрану, в устье Мюссеры проник посторонний. Точнее, не совсем посторонний, а бывший любовник Шарлотты поручик Гедвилло. Он лечился от несуществующей контузии в лазарете доктора Монса. Немка им увлеклась, но ненадолго. И променяла на седобородого «счастливца». Поручик пытался вернуть предмет сердца, да не вышло. И он не придумал ничего лучше, как явиться к Лоте ночью с кинжалом и револьвером.
Когда Гедвилло ворвался в дом с оружием наготове, роковая красотка дико закричала и бросилась на колени:
– Жоржик, не убивай меня!
А Лыков поступил иначе. Он быстро сблизился с ревнивцем. Ноги поручика мелькнули под потолком, а очнулся дурак уже на улице, с разбитым носом и сломанной рукой. Когда на шум прибежала черкесская охрана, ей осталось только увести контуженного прочь.
После этого происшествия Радус-Зенькович решила, что обязана старому мошеннику жизнью, и не отпускала от себя, мешая разведывательной работе. Сыщик сердился, но с удивлением замечал, что привязался к этой странной женщине. Она была непохожа на других, предыдущих пассий Лыкова. Умная, деловая и одновременно сентиментальная и по-женски непосредственная. Погрязшая в многочисленных романах, но при этом не шлюха, а особа, свободная от предрассудков. Проблема Лыкова состояла в том, что он должен был посадить эту непосредственную в тюрьму за шпионаж. Ложился с нею в постель, принимал ласки, а сам плел вокруг сети. Как-то не по-мужски. Но никого вокруг мучения статского советника не интересовали, даже Азвестопуло. Нужно было обеспечить безопасность переброски двух пехотных дивизий морем в Трапезунд. Вылези из кожи, а сделай. То, что женщина в полном расцвете красоты скоро поедет на каторгу, являлось незначительным обстоятельством.
Неожиданно Стас Иванков попросил питерцев о встрече. Он пришел в гостиницу «Кавказ» и рассказал следующее. На улице его поймал незнакомец, предъявил билет чиновника полицейского управления местечка Гагры и стал задавать неприятные вопросы:
– Чего ты здесь делаешь?
– Отдыхаю после ранения. Отпуск два месяца, вот санитарный билет, проходное свидетельство и литер[90].
– Покажи увольнительный знак[91].
– Вот.
– Чем существуешь?
– Пока лежал четыре месяца в госпитале, накопил жалованья.
– Ты ведь фартовый? Сидел в тюрьме?
– Ну и что с того? Отбыл срок наказания еще три года назад, с тех пор веду честный образ жизни. А на фронт пошел добровольцем!
– На это мне наплевать: фартовый есть фартовый. Кто такой Азвестопуло?
– У него спросите, я сам толком не знаю. Выпиваем иной раз в духане. В его паспорт я не смотрел.
– Так, дерзишь. А кто такой Кляузин?
– Этого я всего один раз и видел. Он вроде бы как товарищ Азвестопуло. При деньгах, в возрасте, солидный. Не иначе, купец.
– Нашел купца, дурак! Он тоже фартовый, только высокого полета. Будешь мне докладывать об этих двоих, понял? Через три дня в это же время в кофейне Налбандяна. И чтобы принес что-нибудь стоящее! Начнешь юлить или врать, возьму тебя в переделку. Комендант отправит на медицинское переосвидетельствование. И уедешь опять на войну вместо того, чтобы отдыхать.
Лыков насупился:
– Как зовут козыря?
– Фамилия двойная: Тимофеев-Наумов.
– Денег за осведомление не обещал, только грозил?
– Ага, – подтвердил Иванков. – Строгость на себя напустил – ужас, как будто вся моя жизнь теперь зависит только от его ко мне расположения. Напоследок возвеличил с материнской стороны[92] и ушел.
Подумал и добавил:
– Дурак дураком.
Тем не менее эпизод вышел неприятный и нужно было как-то на него реагировать. Алексей Николаевич вне очереди поехал к Шарлотте в залив Мюссеры.
Караульные пропустили его беспрепятственно. Возле пакгаузов суетились черкесы, затаскивали внутрь тяжелые мешки. Дверь была открыта, и сыщик разглядел штабель артиллерийских снарядов, стоящих в кассетах по четыре штуки. Судя по калибру, это были огнеприпасы для орудия подводной лодки. Так-так…
Подруга сыщика была недовольна его неожиданным появлением. Она сидела в компании двух контрабандистов и смотрела бумаги. Отложила их, подошла и спросила:
– Зачем пожаловал?
Лыков объяснил. Содержанка нахмурилась:
– Тимофеев-Наумов это такая дрянь! Его недавно поставили помощником полицмейстера по сыскной части. Должности такого рода в Гаграх всегда согласовывались с его высочеством. А этого двинули через голову. Мы подозреваем, что он из контрразведки.
– Вот как? И что мне теперь делать?
– Можешь уехать на две-три недели?
– Нет, конечно. Люди приезжают каждый день. Их надо разместить, снабдить, выдать новые документы. Как я уеду? Сергей тоже под подозрением. А вы не можете натравить на дурака принца Сумбура? Он любит рвать всех в мелкие клочья.
Шарлотта закусила губу:
– Можно-то можно, только быстро не получится.
– Вам же самим требуется убрать Тимофеева позарез! – нажал Лыков. – Вдруг он заинтересуется, что творится в бухте Мюссеры? Если дядя из контрразведки, так и будет.
Они стояли и молчали, наконец женщина сказала:
– Надо ехать к Кнопфмиллеру, сообщить ему. Поехали месте.
И они не поехали, а поплыли на моторной лодке в Гагры.
Камергер выслушал «счастливца», нахмурился точь в точь как Шарлотта и проворчал:
– Я буду телеграфировать губернатору. Вчера забрали в действующую армию инструктора по разыскным собакам в полицейском управлении. Заниматься ими теперь некому. А там девятнадцать обученных овчарок! Они нам за полгода вывели все кражи. Пусть Тимофеев-Наумов перейдет на новую должность. К собакам – там ему самое место.
– Хорошее решение, – одобрил питерец.
– А к вам вопрос: когда появится ваш офицер из ТАОН?
– Через два-три дня. Сейчас он в Армавире и уже взял литер до Туапсе.
– Годится. К нам следует важный гость. Очень важный!
Кнопфмиллер даже встал с кресла, чего по лености делать не любил:
– Его зовут Абраксас.
Лыков знал, кто это, но «счастливцу» Говорову такие сведения были не по чину. Поэтому сыщик сказал:
– Необычное какое имя…
– Не имя, а псевдоним, – менторским тоном заговорил управляющий. – Абраксас известен с древности. Это мистически-теософическое обозначение верховного существа у сторонников христианского гностика Василида. И у других ранних сектантов тоже. Его изображают в виде существа с человеческим телом, петушиной головой и змеевидными ногами. В правой руке Абраксас обычно держит бич, а в левой – щит.
– Важные сведения, – хмыкнул гость, – но что мне с них?
– Абраксас является моим начальником по тем делам, которые вам знать не нужно. Хотя вы о них, конечно, догадываетесь.
Лыков молча кивнул.
– Так вот, – продолжил резидент, – это фигура очень крупная, и большой специалист по части разведки. Он высказал
