погубила его младшую дочь и его самого? И вы же проверяли для меня все медицинские данные…
— Да, — кивнул врач. — Я недаром покопался в библиотеках. По всем признакам, Жанна вполне могла умереть от лучевой болезни. Симптомы совпадают. И рак Хорватова тоже мог быть вызван постоянным контактом с каким-то сильным источником радиоактивного излучения.
— Вот видите, — сказал Высик. — Получается, кукла была радиоактивна еще в тридцать восьмом году, когда Хорватов ее привез. А кубик урана попал к нему в руки только в сорок пятом… Как, каким образом Хорватов получил в Париже тридцать восьмого года куклу, до такой степени зараженную радиацией, что она была опасна для жизни? Мне кажется, этой тайны мы никогда не узнаем.
— А мне кажется, я мог бы предложить версию, — сказал Игорь Алексеевич. — Хорватов вполне мог оставить куклу на денек-другой в лаборатории своих друзей, рядом с радиоактивными веществами, чтобы не мотаться с ней по Парижу. Кукла и собрала огромную дозу. В те времена вредные последствия радиации еще не очень были известны и изучены, исследователи от нее практически не предохранялись и могли, чуть утрированно говоря, держать уран или радий прямо на обеденном столе, хлебая суп с ураном под локтем…
— Вполне возможно, — согласился Высик. — И тогда это говорит об одном: Хорватова выбрали на роль «беглеца-предателя», потому что он неплохо был знаком с западными физиками-ядерщиками и представлял себе, к кому обратиться. Надеюсь, — Высик хмыкнул, — за время тесного общения с куклой я не нахватался радиации настолько, чтобы тоже загнуться. И все равно…
— По-вашему, эта история еще не закрыта?
— Она не будет закрыта. Нынешняя «утечка информации» заглохла из-за ряда случайностей. Теперь, думаю, ход за генералом Кандагаровым, который организует следующую «утечку информации» так, как это выгодно Сталину. А еще…
— Что?
— Вы не смейтесь, но я все время вспоминаю ваши размышления о судьбах вещей, о собственной жизни вещей, об их беззащитности и об их умении давать сдачи, чтобы восстановить равновесие. И мне мерещится, что кукла в этой истории значила даже больше атомной бомбы, что она — истинный центр. Хотя бы то, как быстро она доехала до Ленинграда…
— Зачем вы вообще послали ее в Ленинград?
— Я исходил из того, что обычный срок доставки посылки — не меньше недели. За неделю вся история пришла бы к финалу, так или иначе и кукла возникла бы в Ленинграде — совсем в иной ситуации… Там кое-что произошло бы, вполне предсказуемое и безопасное для Розы, но… Но кто ж знал, что кукла возьмет и доедет за два дня как раз к появлению Шалого? Такого не бывает!
— Случайности бывают всякие.
— Но вокруг этой куклы слишком много случайностей. Будто она и впрямь живет собственной жизнью. Могла ли она… нет, не убивать — карать? И, знаете, я и посылку-то отправил не только ради того, чтобы доиграть до конца свою игру, но и… Но и ради желания помочь кукле, что ли, желания глупого и детского.
Запало это ваше насчет того, что «сердцу обида куклы обиды своей больней».
— «Жалчей».
— Все равно. Вы понимаете о чем я. Как, по-вашему, не могла кукла быть заражена не радиацией, а… ну, скажем, некоей психической энергией, которая фонит так же, как радиация?
Игорь Алексеевич только руками развел.
— Ну, знаете… Вы же не старая кумушка, чтобы придумывать всякие фантастические страхи.
— Просто… Просто, насколько я понял, один человек работает сейчас над проблемами психической энергии и считает, что эта энергия может оказаться пострашнее атомной бомбы. А если Хорватов работал над чем-то подобным? Если ему удалось вложить в куклу… нечто? И отсюда все произошло?
— Вы всерьез в это верите? — спросил врач.
— Я только задаю вопрос.
— И я вопрос задам. Где, по-вашему, сейчас кубик урана?
Высик улыбнулся.
— У вас, Игорь Алексеевич, у вас. В одном из шкафчиков при морге.
— То есть?
— Труп-то Хорватова увезли, но его одежда никого не заинтересовала. Карманы осмотрели, убедились, что они пустые, подкладку пиджака прощупали — и все. А уран скрыт в подошве… в подошве того ботинка, который кустарно залатан. На что угодно поспорю, что это так. Я вам советую закопать ботинки Хорватова поглубже и никогда не вспоминать о них.
— Но почему вы не отдали этот ботинок генералу Кандагаро-ву? Зачем разыграли перед ним эту комедию с куклой?
— Во-первых, мне самому было интересно узнать, верна ли моя догадка насчет сильнейшей радиоактивности куклы, а где мне было взять счетчик Гейгера? Во-вторых, отдай я ботинок — и могла подняться лишняя волна, опасная для всех. И ваше имя всплыло бы, и вообще… Короче, всем удобнее было считать кубик потерянным. Кукла — достаточно весомое доказательство, что этот кубик каким-то образом был уничтожен в пыль. Если, допустим, сам генерал Кандагаров в это и не верит, то все равно убедит в этом тех, кому выгоднее так считать.
— Включая… Самого?
— Да, включая Самого. Ну, пошли дальше?
— И что мы будем делать? — спросил Игорь Алексеевич, когда миновали мост.
— Я вам скажу! — ухмыльнулся Высик. — Мы зайдем в ресторан при вокзале, возьмем по настоящей свиной отбивной, выпьем не водки, а хорошего вина. И не бойтесь, что половина вашей месячной зарплаты улетит на это дело. Я угощаю. Могу позволить себе в кои-то веки, а?
— С чего вдруг такое желание? — Врач тоже начал улыбаться.
— Захотелось кусочка красивой и хорошей жизни, чтобы сидеть за белоснежной скатертью, оркестрик слушать и не думать ни о чем. В конце концов, если теперь мир в любой момент может сгореть дотла, то надо успеть и жизни порадоваться.
— Да, сгореть дотла… — кивнул Игорь Алексеевич. — И мы мало что можем сделать.
— Почему? — возразил Высик. — Мы уже кое-что сделали. Возможно, этот сбой в политических играх, в создании которого и мы приняли участие, породил ту задержку, за время которой мир миновал какую-то критическую точку и теперь уже не погибнет. Кто знает, может, кукла именно этого и хотела — и потому все это устроила?
И, как часто бывало с Высиком, невозможно было понять, шутит он или говорит серьезно.
* * *
Хозяин великой страны расхаживал по необъятному кабинету, время от времени останавливаясь, чтобы вновь внимательно рассмотреть куклу, усаженную на кресло в углу.
Кукла-убийца, приблизительно то, о чем он мечтал.
И генерал Кандагаров молодец. Правильно понял задачу. Справится теперь, не подведет.
А независимые специалисты, которым показали предварительные наметки Буравникова, сошлись на том, что идеи академика очень перспективны и вполне осуществимы, с точки зрения современной науки.
Дать Буравникову все, пусть только работает.
