дочери маджоя. Только вот он пока не решил, как ему поступить. Как не ошибиться. А Неферет вдруг переплела их пальцы и прижалась к нему боком. И замерла, не решаясь произнести ни слова. Сказав все телом, она ждала ответа. В груди его стало горячо и больно. Так больно, что хотелось кричать. А потому и он не мог выдавить из себя ни слова, и только притянул ее к себе ближе, чтобы чувствовать живое, мягкое тепло ее кожи.
— Эта девушка… — наконец тихо проговорила Неферет, — Она для тебя много значит.
— Очень, — он не успел сообразить, как сказал то самое важное, что раздирало его сердце.
— Ты… любишь ее? — он почувствовал, как ее мягкие и податливые пальцы напряглись.
— Она… помогала мне в расследовании. И я несу за нее ответственность. Если с ней случится что-то плохое, это будет моя вина.
Он вздохнул. Между ними так и осталась эта странная недосказанность, когда не хватило слова, чтобы объясниться. Он и сам не понимал, отчего вдруг так проникся к юной темнокожей бунтарке. Почему сердце его решило, что она ему не только ровня, но и почти родня. К Неферет он чувствовал совсем другое: восторг, восхищение, поклонение, нежность и конечно желание. А к Тамит… он не мог сейчас сказать даже себе, что он к ней чувствует, потому что сейчас он за нее боялся. Дикий страх путника, потерявшегося ночью в пустыне, опутал его сердце, придушив все другие чувства. Возможно, потом он разберется с ними и даст ответ. Но не сейчас.
Больше они не говорили, так и стояли рядом молча, пока лодка не причалила к обветшавшему шаткому причалу. Потрепанному временем и разливами. Бросать Неферет не хотелось, но он должен был найти Тамит. Свою неугомонную напарницу, которая зачем-то побежала искать его под землю. Спасать она его понеслась! Теперь попробуй найди ее! Хорошо бы она просто заблудилась в темноте. А если ее нашли заговорщики? Или те, кто убил слуг Хорит?
— Я в лодке не останусь, — Неферет кивнула на гребцов — полуголых мускулистых парней, и Гормери понял ее опасения. Мало ли что вспыхнет в сердцах этих верзил, покинь он на их попечение беззащитную красавицу.
— Конечно, — он взял ее за руку и помог спуститься на причал.
Он боялся, что у входа в подземелье все еще лежат тела, что могло бы шокировать впечатлительную девушку, но слава Атону, маджои их уже увезли. Уговорив Неферет подождать его на поверхности, он несколько раз спускался под землю. Прошел весь путь, который преодолел в тот вечер, когда слышал тут пение Хорит. Отыскал зал с колоннами, но из него, казалось, не было выхода. В третий раз обходя с фонарем зал по периметру, он вдруг замер у третьей колонны и выругался. В свете фонаря мелькнула черное и крайне озадаченное лицо Маху. Ну да, не каждый день услышишь такое от столичного дознавателя.
— Я глупый осел, — признал Гормери, — Понадеялся на удачу. Как будто я не писец циновки, а искатель приключений. Атон, прости меня, и не лишай милости своей.
— Если ты уже закончил причитать, то может объяснишь, что тебя так впечатлило? — поинтересовался маджой.
— Увы, собственная глупость, — он развернулся и быстро пошел к выходу из зала, бросив на ходу, — Не прекращайте поиски. Я должен вернуться в Уадж.
Ему с трудом удалось оставить Неферет в доме отца. Кажется, девушка даже обиделась, потому что твердо вознамерилась участвовать в жизни своего избранника. Но взять ее с собой Гормери никак не мог. Потому что это было как минимум опасно.
— Я приду, как только все разрешиться, — пообещал он, так и не сказав, что скорее всего его визит станет прощальным.
— Я знаю, что ты должен уехать, — тихо произнесла она.
Они стояли у ворот ее дома. Вокруг витали сиреневые сумерки, превращая тени в густую ночную мглу. Улочка уже опустела. Она взяла его за руку, их пальцы уже по привычке сплелись.
— Это не страшно. Скоро отец закончит украшения, и мы повезем их во дворец. Я приеду в Ахетатон, и мы сможем быть вместе.
— Неферет! — он порывисто заключил ее в объятия.
О таком счастье он и мечтать не смел. Неужели все устроится так просто и замечательно?
— Верь мне, — шепнула она ему на ухо, — Нам будет очень хорошо вместе, любимый.
Их губы нашли друг друга и слились в нежном поцелуе.
Глава 27
— Уже так поздно, а я не молод знаешь ли… — ворчал Анхатон в такт топоту ног носильщиков его палантина.
Гормери усмехнулся и, пользуясь тем, что карлик, скрытый занавесями его не видит, закатил глаза. Немолодого и уставшего он нашел в спальне его дома наслаждений с тремя голыми девицами и в такой изогнутой позе, что иные молодые акробатки позавидуют. Так что сочувствия он к нему не испытывал. Он понятия не имел сколько лет царедворцу, но в свои 23 он так изгибаться не мог.
Они быстро добрались до дома вдовы Хорит. Конечно, Гормери мог бы навестить ее самостоятельно, но ему казалось важным продемонстрировать Анхатону и то, что произошло с домом, и то, что случилось с хозяйкой. Дознаватель подозревал, что царедворец сведущ во всех этих загадках куда лучше его самого. Возможно, окажись на месте Верховный жрец Бекет-Атон, он пригласил бы его. Но тот, к сожалению, задержался в пригороде, погрязнув с запутанном деле расхитителей гробниц.
На стук в ворота вышла женщина средних лет.
— Хорит совсем плоха, — сообщила она, пропуская их внутрь.
Оказалось, что она соседская прислуга, работает в доме напротив, и направлена сюда хозяйкой, госпожой Сененмут, которая сочувствует бедственному положению несчастной вдовы.
— Все слуги ее покинули в одночастье! — округлив глаза, сообщила женщина.
Хорошо, что настоящую правду на этой улице пока не знают. Иначе Хорит умирала бы в одиночестве.
— Ну надо же! — не то ужаснулся, не то восхитился Анхатон, проходя мимо зала с выжженными стенами, — Это она сама устроила?
Гормери лишь плечами пожал. Его сейчас занимала другая информация. Вернее, ее отсутствие.
Вдова Хорит все такая же изможденная, какой он запомнил ее вчера, лежала на большой кровати в спальне с высоким потолком и стенами, расписанными, впрочем, не слишком умело, розовыми кустами. Над головой ее из открытого люка струился прохладный вечерний ветерок.
