Мейси осмотрела каждую поверхность, заглянула в каждый уголок. Седжвик теперь чувствовал себя спокойнее и, похоже, стал гораздо словоохотливее. В одном месте Мейси коснулась пола и понюхала пальцы.
— Я слышал разговор двух констеблей. Вроде бы жена Стрэттона умерла при родах пять лет назад. Теперь он в одиночку растит маленького сына. Наверно, поэтому он гораздо отзывчивее.
Мейси вдруг вскочила, причем так резко, что у нее даже закружилась голова.
— Я не хотел пугать вас, мисс Доббс. Да, он вдовец. Совсем как я.
Мейси спешно закончила осмотр, подавив желание уединиться и собраться с мыслями, чтобы не отвлекаться от более важных дел. Второй шанс мог уже не представиться. Но в комнате, похоже, уже ничего не осталось, кроме скорби Джона Седжвика.
— Мне пора, Джон. Вы справитесь?
— Да. Разговор о Пиппин как будто придал мне сил. Полагаю, нужно чем-нибудь заняться. Убраться в доме, Что ли. Миссис Ноакс так больше и не приходила, хотя Написала, что не считает меня виновным. И это так трогательно, учитывая следующее: родная мать и сестра сторонятся меня, а мать Пиппин слишком расстроена, чтобы приехать.
— Возможно, вам станет лучше, если вы раздвинете занавески. Впустите в дом немного света, Джон.
Седжвик улыбнулся.
— Я мог бы поработать в саду. Там всегда хозяйничала Пиппин, ну вы понимаете. Она с детства любила возиться с растениями.
— Что ж, займитесь садом. Как бы то ни было, она разбила его для вас двоих.
Едва Мейси повернулась к выходу, как ощутила на спине какое-то давление, словно ее что-то удерживало. Она с трудом вздохнула, мгновенно осознав, что упустила нечто крайне важное.
— Джон, а есть где-нибудь, может быть, в саду, место, где ваша жена любила бывать? Какой-нибудь парник, теплица или что-нибудь в этом роде?
— Да, рядом с домом, вон там. Между прочим, миссис Ноакс сказала, что, уходя за покупками, видела Пиппин именно там. Она обожала теплицу. Я специально ее спроектировал. Смотрите, там будут три отделения: традиционная остекленная секция для рассады, затененная часть с окнами для пересадки растений и третья секция наподобие оранжереи, где Пиппин держала экзотические растения и любила сидеть в кресле с учебником по садоводству. По-моему, других книг она вообще не читала. Пойдемте, покажу.
Седжвик повел Мейси вокруг дома к садовому убежищу супруги, скрытому от улицы тенистым ивняком. Едва она вошла, как тут же ощутила влажный зной ухоженного парника и резкий солоноватый аромат молодых гераней в терракотовых горшках. Осторожно ступая по внутренней тропинке, направилась к створчатой двери из дерева и стекла. За ней оказался небольшой сарайчик, где пахло мускусом. Пройдя дальше, Мейси попала в небольшое помещение, совмещавшее в себе оранжерею и гостиную, укромный уголок покойной женщины.
Ей вспомнился зимний сад, где с одеялом на коленях, погруженный в свои тайные мысли, сидел Саймон. Плетеное кресло с зелеными и розовыми подушечками было слегка промято, как будто владелица только что встала. Сиденье казалось таким теплым, что любая кошка тут же заняла бы его. И едва Мейси шагнула вперед, как ее внимание привлекла книга о садоводстве, лежавшая на столике возле кресла. Открыв на титульном листе, она пролистала несколько страниц, пока не дошла до места, где Филиппа Седжвик оставила закладку, — вероятно, в тот момент и явился убийца. Мейси представила, как женщина услышала донесшийся издали стук дверного молоточка, быстро положила закладку и, вскочив, побежала открывать. Или убийца пошел ее искать, когда на стук не ответили? Знакомого человека Филиппа впустила бы и предложила чаю.
Герань. Пеларгония. Мейси пробежала пальцами по корешку книги и мгновенно ощутила легкое покалывание. Приглядевшись, она аккуратно извлекла маленький колючий и в то же время мягкий предмет. Да, да, да.
Мейси спрятала находку в носовой платок, пока Джон Седжвик рассматривал в углу довольно крупное желтовато-зеленое растение.
— Я бы точно одно от другого не отличил, а Пиппин знала все названия, причем по-латыни. По-моему, она только для того и учила ее в школе, чтобы больше знать о Растениях.
— Я тоже когда-то учила латынь, просто чтобы разбираться в другом предмете. Мне пора, Джон. Большое спасибо за помощь, вы были сама любезность.
Седжвик протянул Мейси руку со словами:
— Что ж, начало так себе, правда? Но думаю, вы помогли мне больше, чем я вам.
— Ну что вы, Джон. Ваша помощь просто незаменима. Сверена, скоро вас навестит инспектор Стрэттон, и я буду крайне признательна, если вы промолчите о моем визите.
— Не скажу ни слова, мисс Доббс, ни единого. Но пока вы еще не ушли, можно узнать, что за дело вы расследуете?
— Ищу пропавшего человека.
Чтобы избежать дальнейших расспросов, Мейси тут же ушла. Ей нужно было подумать. Она торопливо завела двигатель машины и включила первую передачу. Обернувшись, бросила прощальный взгляд на дом № 14 по Блюбелл-авеню: Джон Седжвик медленно направился к розам покойной жены и по пути, наклонившись, выдернул сорняк. Позже по дороге в Лондон, когда ее автомобиль влился в общий поток на шоссе, Мейси размышляла вовсе не о Седжвике, а о Ричарде Стрэттоне, мужчине, тоже потерявшем жену. Еще она думала о случайной находке, которую отнесет в свою комнату и спрячет вместе с другой, обнаруженной в гостиной Лидии Фишер и бережно завернутой в льняной платок.
Мейси вернулась в контору в воскресенье вечером. В кабинете оказалось холодно: отопление было отключено. На своем столе она увидела одинокий клочок бумаги, испещренный размашистым почерком первоклассника, то есть Билли. А рядом было разложено несколько невскрытых конвертов, чтобы Мейси могла рассмотреть каждый в отдельности, прежде чем распечатывать. Субботним утром Билли потрудился как следует.
— Бр-р. Посмотрим: счет из Кантуэлла, хорошо-Звонила леди Роуэн, сообщения не оставила. Эндрю Дин… Эндрю Дин? Хм, — произнесла Мейси, удивленно вздернув брови. — Рекламные брошюры коммивояжера…
Зазвонил телефон.
— Фицрой шесть, два ноля.
— Мисс Доббс?
— Да.
— Говорит Джон Седжвик. Рад, что застал вас.
— У вас новости, мистер Седжвик? — Мейси намеренно заговорила официальным тоном.
— Да. Я подумал, вам будет интересно узнать, что сразу после вашего ухода ко мне приходил инспектор Стрэттон с этим отвратительным типом, Колдуэллом. Расспрашивали о Магнусе Фишере.
— Правда? И что выясняли?
— В основном о его отношениях с Пиппин. Я рассказал им то же, что и вам. Больше мне все равно неизвестно. Не волнуйтесь, я ни разу не заикнулся о вашем визите. Но Стрэттон навел меня на кое-какие мысли.
